Чтение онлайн

Все сказанное, к сожалению, не может быть в полной мере отнесено к проблеме изучения этнической истории вепсов. Если собирание эмпирического материала о них действительно стало более интенсивным (этнографические работы С. Макарьева и 3. П. Малиновской, археологические раскопки В. И. Равдоникаса и Г. П. Гроздилова, антропологические исследования Д. А. Золотарева и Г. Ф. Дебеца и т. д.), то серьезных попыток синтезировать полученные данные под углом зрения историко-этнографических задач, в сущности, не предпринималось. За неимением лучшего во многих работах находили себе место старые этногенетические схемы. Те отдельные статьи и высказывания, в которых обсуждалась безусловно плодотворная мысль о наличии прямой генетической связи древней летописной Веси с современными вепсами (например, статьи Д. К. Зеленина), носили все-таки в большой степени умозрительный характер и не выходили за рамки простого сопоставления этнонимических созвучий и географических совпадений. Громадный хронологический разрыв между крайними пунктами сопоставления (Весь и вепсы), составлявший ни много ни мало около 9 столетий, ставил под сомнение любое подобное совпадение и заставлял искать более убедительные фактические доказательства.

Однако на этом пути предстояло преодолеть немалые трудности, покончить со старыми догмами, изжить отдельные новые заблуждения. Одно из них — концепция известного советского археолога В. И. Равдоникаса об этнической принадлежности могильников юго-восточного Приладожья не древней Веси (предкам вепсов), а карелам. Требовались-новое углубление в материал, принципиально новая постановка проблемы, иная трактовка имеющихся и вновь поступающих данных. И хотя объективные предпосылки для всего этого начали складываться еще в предвоенные годы, заметно продвинуться вперед в решении проблемы удалось позднее, после Великой Отечественной войны. Этот этап в исследовании этнической истории вепсов связан с именем и деятельностью выдающегося советского языковеда Д. В. Бубриха и работами исследователей его школы (работы Н. И. Богданова, M. М. Хямяляйнена и др.).

Д. В. Бубрих обогатил науку новыми идеями и конкретными исследованиями, касающимися весьма широкого круга вопросов.

Опираясь на свое глубокое знание обширного языкового материала, привлекая многочисленные исторические факты, ученый создал стройную теорию этнического развития карельского народа и доказал, что без учета участия в этом процессе вепсов (Веси) он не может быть ни правильно понят, ни верно освещен. В этнологии народов Севера нашей страны Д. В. Бубрих отводил вепсам весьма важную роль. Он говорил и писал об этом неоднократно и по разным поводам. Так, им впервые была аргументирована мысль об участии вепсов в формировании древнего населения Заволочья, высказана смелая гипотеза о том, что русское летописное известие о Заволочской Чуди и скандинавские известия о Биармии по существу говорят об одном и том же населении, которое в этническом отношении является не чем иным, как вепсами. Нетрудно видеть, что исследованиями Д. В. Бубриха были заложены основы и намечены пути дальнейшей разработки этнической истории вепсского, народа.

Идеи Д. В. Бубриха нашли своих последователей. За последние полтора десятилетия появилось немало статей, в которых авторы так или иначе развивают отдельные его положения. Среди них имеются лингвистические исследования (В. И. Лыткина, Н. И. Богданова, M. М. Хямяляйнена, А. К. Матвеева), археологические публикации (А. М. Линевского, Л. А. Голубевой), исторические труды (С. С. Гадзяцкого, И. П. Шаскольского и др.), этнографические описания (работы автора) и т. д. Несомненно, каждая из публикаций названных авторов вносит в разработку вепсской проблемы нечто новое. Некоторые детали концепции Д. В. Бубриха нуждаются в уточнениях. Но важно другое. Изучение самых разнообразных фактов различными методами год от года приносит все больше доказательств того, что теория, созданная главным образом на основе анализа языкового материала, может быть подтверждена данными ряда смежных наук.

Глава пeрвая. ДРЕВНЯЯ ВЕСЬ

1

Обращаясь к той территории, на которой в позднейшее, «историческое», время обитали вепсы, мы, естественно, подходим к вопросам, была ли и как рано она, эта территория, заселена в довепсское время, кто были эти ранние насельники, откуда они появились, каким образом развивались здесь этнические процессы и, наконец, имеется ли возможность выявить какие-либо линии связей между древнейшими жителями и позднейшими вепсами.

Ответить на эти вопросы нелегко. Хотя все они оживленно обсуждаются в новейшей археологической литературе и многие из них уже теперь изучены достаточно подробно (первоначальное заселение территории в мезолите, существование здесь ряда неолитических культур, а также памятников раннеметаллических эпох, исследованных, впрочем, еще слабо), все же главный, наиболее интересный для нас вопрос — о связи этих древнейших культур края с позднейшими вепсами — еще очень далек от своего окончательного решения.

Родство финно-угорских языков, конечно, указывает и на общность происхождения говорящих на них народов. Принадлежность вепсского языка к прибалтийско-финской ветви этой семьи должна расцениваться как серьезный довод в пользу того мнения, что протовепсские племена складывались много позднее распадения не только древнейшей финно-угорской общности, но и после отделения от этого «ствола» пермских и волго-финских племен. К сожалению, точные даты всех этих событий не установлены и мы должны довольствоваться лишь относительной датировкой.

Наличный материал, как кажется, не дает права говорить об автохтонном зарождении и оформлении вепсов в качестве отдельного этнического целого в области Межозерья. Те группы прибалтийско-финского населения, которые позднее сложились в особую весскую (вепсскую) общность, являются, по-видимому, на территории, ставшей потом коренной областью их обитания, пришельцами, хотя, можно думать, недальними. Ниже, в другой связи, мы еще возвратимся к обсуждению этого вопроса. Сейчас, однако, необходимо отметить, что весьма досадные пробелы в археологическом материале не дают еще возможности согласовать данные смежных наук и прийти к более или менее единому выводу в вопросе о первоначальном вепсском этногенезе.

Позволительно предположить, что древнейшие археологические памятники неолита и раннего металла в Межозерье не стоят в прямой связи с позднейшими вепсами. Сейчас вообще трудно сказать что-либо определенное о том, какая культура неолитического, бронзового и раннежелезного веков на лесном Северо-Западе должна рассматриваться в качестве исходной для последующей кристаллизации древних вепсов. Можно думать, однако, что их первоначальный этногенез тесно соприкасается с общим процессом формирования всех прибалтийско-финских народов, а территориально он протекал за пределами Межозерья, возможно за Волховом, ближе к Прибалтике, где-то на ее восточной периферии. Древнейшее довепсское население края, скорее всего, принадлежало к протолопарским, а позднее — именно к лопарским племенам; с появлением вепсов оно подвергалось ассимиляции.

2

Судьба народа Весь с давних пор привлекает к себе внимание историков и этнографов, языковедов и антропологов. Естественно, что при ее обсуждении раньше всего встают вопросы о том, какими сведениями может располагать исследователь, пожелавший изучить эту древнюю этническую общность, каковы теперь возможности решения старой весской проблемы.

Наиболее раннее упоминание Веси, как полагают, относится к VI в. н. э. В известном перечне народов, якобы подчиненных готскому королю Германариху, готский писатель Иордан наряду с многими другими племенами называет племя Vas или Vasina. Большинство специалистов расшифровывает это название как Весь. Конечно, говорить о действительном подчинении готам перечисленных Иорданом народов, среди которых упомянута и Весь, не приходится: никаких подтверждений этому привести невозможно. По всей видимости, Иордан, заимствовавший значительную часть своей истории из не дошедших до нас сочинений некоего историка Аблабия и особенно Кассиодора Сенатора, включил в свой перечень народов все, что ему было известно об этническом составе населения Севера тогдашней Европы.

На основании сообщения Иордана очень трудно что-либо сказать о месте обитания племени Vasina. Правда (и это небезынтересно отметить), он перечисляет это племя наряду с Thiudos (Чудью) и Broncas (вероятно, Биармией), Merens (Мерей) и Mordens (Мордвой). Перечисление этих народов совместно, друг за другом, как бы намекает на то, что они чем-то близки между собой. Сам ли Иордан или его источники невольно отразили факт родства финских народов. С другой стороны, такая последовательность перечисления, быть может, свидетельствует о том, что интересующее нас этническое образование как раз и занимало в известной мере серединное положение между восточнофинскими и западнофинскими народами.