Чтение онлайн

Алина была охотницей на мужчин - роковой, страстной, буйной брюнеткой с формами Моники Беллуччи. Каждый ее роман казался идеальным, достойным отдельной книги, и все же... Подруга всегда была одинока, как и я.

– Ничего мне рассказать не хочешь?
– спросила она, подув на чай.

Опустив глаза, я пожала плечами. Алина настаивать не стала - друг другу в душу мы не лезли.

– А я встречаюсь с редактором газеты, - заметила она, искоса посмотрев на глазевших на нее парней.
– Будет публиковать мои статьи.

– Что за газета?

– "Тайная жизнь звезд".

Я поперхнулась чаем.

– Про астрологию надеюсь?

– Когда как, - Алина усмехнулась.

– Подалась в желтую прессу?

– Не все же головоломки в детские журналы придумывать, - подруга вздохнула и, отставив чашку с чаем, добавила.
– Ты не переживай. К тебе за материалом не полезу.

Она вскинула руку.

– Честное партизанское.

– А я тебе ничего говорить и не собиралась. Алина...
– я задумчиво посмотрела на подругу. Та хотела ответить что-то на первую фразу, но, поняв, что я хочу сменить тему, выжидательно уставилась на меня.

– Я недавно встретила Андрея.

– Хм...
– подруга свела брови.
– Того, который однокурсник?

– Мы с разных курсов, но да, того, который из колледжа.

– И?

– Я сделала вид, что без ума от него.

– Ради кого-то третьего?

– Ради собственного самоудовлетворения.

– Глупо. И некрасиво, - Алина покачала головой.
– Если тебе не хватает любви, советую найти мужчину, который тебе будет... Та-а-ак. А он есть! И ты о нем говорить не собираешься.

– Нет, не собираюсь, - мне не хотелось врать подруге. Я грустно улыбнулась.

Алина округлила глаза.

– Так ты... Ты серьезно влюбилась?! В сына клиентки?

– Не влюбилась. Просто... Запал в душу. Я о нем думаю чаще, чем нужно. А он... Нет, не сын. Внук.

– Значит, молодой.

– Да. Он как из другого мира. Мы такие разные, что вообще друг друга не поймем, наверное, - я покрутила тарелку с пироженым, ища тот место, куда вонзить ложку и не завалить все то великолепие, которое мне предстояло съесть.
– Можно же так жить - чуть влюбиться, втихомолку, и смотреть издалека со спокойной душой? Как думаешь?

– А Андрей тогда тебе зачем?
– Алина прищурилась.
– Ой, не ври, подруга, себе врешь. Не было у тебя никогда любимого мужчины, вот ты и мечешься. Не мечись. Живи, как знаешь, смотри и наблюдай. За кого-то надо бороться с другими бабами, за другого - с ним самим. А за третьего - с самой собой.

Мне подумалось, что Михаил как раз сочетал в себе все три случая, но я и так слишком много сегодня сказала Алине, поэтому теперь только кивнула в ответ.

Подруга вздохнула.

– Мне кажется, ты просто не позволяешь себя любить. Почему? Вряд ли это психотравма. Я же такая же как ты, но ценю чувства мужчин и свои.

– Работа.

– То есть для себя ты жить не хочешь?

– Ой, Лин, отстань, - я отмахнулась.
– Не знаю. Не влюблялась - и все тут. Что я могу сделать? Ходить, цеплять всех подряд, вдруг повезет?

– Это ты на меня намекаешь?

– Нет, ты, наоборот, очень избирательна. У меня такого таланта точно нет. И времени нет.

– Ты со своими стариками сама превратилась в сморчка.

– Они - не старики, - возмутилась я.
– Они - пожилые! Те, которые пожили!

– Ну... А ты когда жить собираешься?

Я сдулась, отвернулась к окну. В свете уличных фонарей на темно-фиолетовое стекло пунктиром ложились капли дождя.

– Не знаю...

С Алиной мы расстались на минорной ноте. Я нагнала тоску и на свою подругу.

– Вечно ты так, - ворчала она, идя со мной до парковки.
– Душу разбередишь и бросаешь меня, трезвой и одинокой. Ого, это что за драндулет?

– Покататься дали, - ответила я, подходя к ДеЛориан.

– Ужас. Ископаемое какое-то.

Я не стала вдаваться в подробности, что это за машина и насколько она популярна и дорога. Алина ехать со мной и "позориться" не захотела и вызвала такси, а я, потрясясь в салоне от совсем уже не осеннего холода, завела своего нового друга и поехала к поселку.

На трассе дождя не было. Радио радовало веселой попсой, я расслабилась, согрелась и чуть не пропустила поворот на поселок. Дорога, гладкая, как стекло, шла от трассы вниз, и у шлагбаума разветвлялась. Идеальная тянулась в сторону, к богачам. Всклокоченная второстепенная, еще при строительстве поселка проложенная большегрузами, огибала поселок. По ней и сейчас ездили, но редко. Так, на речку отдохнуть.

И вдруг меня переклинило.

Я увидела шлагбаум, перевела взгляд на спидометр и, вжав педаль в пол, вырулила с главной. Машину затрясло. Я закусила губу и процедила.

– Давай... Давай, красавец... Нам надо в прошлое. Ты же можешь, я знаю.

Туда, в тот день, когда почти шестнадцать лет назад я уговорила своих родителей лететь на католическое Рождество в Европу. Без меня.

– Вы же вернетесь к нашему Новому году. А я учебу не пропущу.

Мама, отложив декабрьскую "Бурду", недоуменно посмотрела на меня.

– Кто тебя с ветрянкой в школу пустит?

Я оглядела покрытую волдырями руку. Вот что значит невезение. Хоть на лбу пиши - лохушка. Первое за три года путешествие с родителями и такой облом.

– Мда...

– Вера, это не обсуждается. Мы никуда не поедем, - ответил папа, проходя из ванной на кухню.
– А что покушать?

– Вчерашние котлеты, - ответила мама и снова вцепилась в журнал.

– Ты хотела сказать "позавчерашние".

– Ешь, что есть.

– А посвежее ничего нет?

– Посвежее готовь сам.

– Сам? А, может, ты пахать попробуешь от звонка до звонка, а не когда шлия под хвост попадет?

– Ты сейчас о чем?
– мать швырнула журнал и направилась на кухню.

– О хобби твоем!
– рявкнул отец.
– На котором ты якобы деньги зарабатываешь. А по факту - всех клиентов растеряла из-за своей лени!

– А я могу отдохнуть немного? Или нет?! Что-то ты не жаловался, пока копейки получал!

– Я никогда не...

– Конечно! А знаешь... Да задолбало меня это шитье! Это уже не хобби, а каторга! У меня в очках линзы, как у кота Базилио! Ты ты замечал, если бы тебе дело было до семьи!

Я слушала их, почесываясь то ли от нервов, то ли от ветрянки. С тех пор, как отца повысили, и он стал пахать и получать за троих, мать позволила себе отсеять часть постоянных клиентов, которым шила уже лет семь. Они ей не нравились, вот и все. На ее заработке это сказалось и значительно. Свободного времени, правда, прибавилось, но мама особо его не занимала. Читала книги, вышивала, почти не готовила. Отец злился, а мама... Маме было все равно.