Чтение онлайн

Медсестра отступила в сторону, пропуская меня в палату, что-то сказала, едва ли не с угрозой, но я в этот раз не поняла ни слова.

Дверь закрыли, а я замерла у его кровати. Здесь тоже уже был выключен основной свет, горели только лампочки у койки. Миша, приподнявшись на локте, чуть повернув голову в мою сторону, смотрел, не мигая, устало, измученно, с восхищением, изумлением и тоской, так, что под взглядом этим мне захотелось умереть, только бы он, этот мужчина, был счастлив всю свою оставшуюся жизнь.

– Ты прилетела, - тихо, хрипло произнес он, едва размыкая губы. Пластыри на углах шрамов, почти незаметных из-за катастрофического отека, затопорщились, когда Михаил попытался улыбнуться.

– Не надо!
– я подскочила к нему, испугавшись, что он захочет подняться, и, положив ладони на его плечи, чуть толкнула назад.
– Лежи. У тебя трубка дренажная сорвется.

Он мягко откинулся на приподнятое изголовье и, едва заметно улыбаясь, оглядел меня, склонившуюся над койкой. А я изучала его лицо. Правый глаз чуть заплыл, склера была красной от кровоизлияния. Про район скулы вообще лучше было не говорить. Я осторожно коснулась виска, убирая мокрые от пота волосы, запустила в них пальцы, аккуратно заведя за ухо.

Миша прикрыл глаза.

– А я думал, мне почудилось, - сглотнув, прошептал он.

– Что?
– тихо спросила я, гладя его шею.

– Твой запах. Когда Соня вошла, пахло тобой, - он чуть зажмурился.
– Как будто ты была рядом.

– Я рядом. Поспи. А завтра утром я снова приду.

– Нет.

– Стой! Миша, стой!

Ну что взять с этих мужчин, которые, даже будучи уставшим, ранеными, разбитыми, находят в себе силы затащить женщину к себе в койку?

Михаил развернулся и, обхватив меня поперек туловища, повалил на себя. Истошно запищала передвижная станция.

– Осторожно! Миша! Ну какого...
– я заворочалась, схватила его за руку, поправляя датчик. Кто-то поспешно зашлепал по коридору. Станция, мигнув, заткнулась. Мы замерли, но и шаги затихли.

– Совсем сдурел?
– прижавшись к плечу Михаила, я запрокинула голову и недовольно посмотрела на него.

– Мне нехорошо, но я не немощный и не умирающий.

– Вижу. Мог бы и не выпендриваться. А языком еле ворочаешь.

– Ложись удобней.

Я чуть отодвинулась к краю, рука Михаила легла на мои бедра.

– Осторожно, - тихо произнёс он.
– Не упади.

– После самолета я уже ничего не боюсь.

– Прости меня. Я должен был быть рядом.

Он говорил уже настолько невнятно, что я едва разбирала слова. Забравшись под одеяло, я положила руку ему на грудь, теплую под тонкой больничной рубашкой.

– Спи. Не уйду, пока не выгонят.

– Не выгонят.

– Тебе удобно?

– Идеально. Не плачь.

– Откуда знаешь?

Он промолчал, глубоко вздохнув. Я закрыла глаза, пытаясь сдержать слезы. Сказать надо было так много, а слова не шли с языка.

Но чего мне теперь бояться?

– Миша, прости меня. Прости, что все так вышло. Я люблю твою жизнь, твой выбор, каждое решение и каждый шаг. Люблю твою целеустремленность и открытость, силу и нежность, твою внимательность и участие. Люблю тебя, всего целиком. И ты все, чем я могу дорожить теперь.

– Солнце мое...
– он погладил меня по спине и заговорил медленно, через боль.
– Я думал вчера, когда лежал в коридоре и смотрел в потолок, что вот сдохну сейчас, а на самолете с тобой так и не полетаю. А они все бегали вокруг, бегали... Вера... Господи, как рядом с тобою хочется жить.

Через несколько минут в палату вернулась медсестра. Я хотела было вскочить с койки, но Миша прижал меня к себе.

– You have to leave, miss(6), - строго заметила женщина.

– She will stay here, - не без напора ответил Михаил.
– This is my future wife.(7)

_____

*(1) У вас ещё посетитель. Вы не устали?

*(2) Я бы хотел отдохнуть.

*(3) Скажите ему, что это его вера.

*(4) Вера?

*(5) Впустите её, пожалуйста.

*(6) Вам следует уйти, мисс.

* (7) Она останется здесь. Это моя будущая жена.

– Заедем в стейк-хаус?
– спросил Михаил, постукивая пальцем по рулю и глядя на светофор.

– Нас же накормили перед выпиской.

– Пюре с пюре? Я такими темпами выпаду из весовой категории.

– Тебе ещё две недели нельзя есть жесткую пищу.

– Да не парься. Все будет отлично. Ну, неприятно, но жевать можно.

– Причем тут неприятно? Тебе кости собирали по кусочкам. Дай им нормально срастись, иначе тебя неизвестно когда выпустят на ринг.

Михаил пожал плечами, ничего не ответив. Я внимательно посмотрела на него.

– Миша? Я чего-то не знаю?

– Есть одна проблема...

– Из-за имплантов?

– Нет. С этим все отлично.

– Так что? Последствия сотрясения? Кровоизлияние все-таки было? Ты будешь говорить или нет?

Михаил медленно тронулся под зеленый сигнал светофора, поднял свободную руку и постучал по виску

– Проблема с глазом. Опять образовалась гематома.

– И что?
– тихо спросила я.
– Почему ты не сказал сразу? Это серьезно?

– Высока вероятность образования глаукомы. Если она существенно повлияет на зрение, я должен буду выбирать - оставить ринг или учитывать риск того, что после любого боя могу остаться без глаза.

– О, - тихо сказала я и откинулась на спинку кресла.

Михаил искоса посмотрел на меня.

– Буду ходить с повязкой, как пират.

– Ты серьезно?

– Весьма. И все же надеюсь, что эта мерзкая хрень в глазу не вырастет. Короче, поехали, поедим и домой.

– Миша, - я смотрела в окно, на пальмы вдоль дороги.
– Раз уж сейчас время для откровений... К тебе приходила твоя мать, когда ты отходил от анестезии.

– Я знаю.

– Правда? Тебе сказали?

– Нет. Я тогда уже пришел в себя. Просто не хотел, чтобы она об этом знала.

– А почему?

– Мне не о чем с ней говорить.

– Она сказала, что ходит на каждый твой бой.

– Возможно, - Миша пожал плечами.
– Но что это меняет? Когда я на ринге - я не вижу лиц.

– Хорошо. Потому что я точно не смогу смотреть бой, зная, что после него ты можешь ослепнуть.

– Так я после боя могу и кони двинуть! Что? Ой, да не переживай ты так! Я утрирую. У меня хорошая защита.