Чтение онлайн

У кого-то был нокдаун.

– Нокдаун, - вслух произнесла я, морща лоб.

– Это когда упал, поднялся и продолжил бой, - ответил невролог, высокий, краснощекий мужчина с седыми усами.
– Боксом увлекаешься? Что там?

– Нокдаун у...
– у меня вмиг похолодели руки.
– Белоозерова.

– А раунд?

– Шест.. Шестой.

– Плохо. А ты что переживаешь так? Много поставила?

– Нет... Не ставила, - я поднялась и, спрятав телефон в карман халата, поспешила в коридор.

Он же не сдастся. Сам говорил, что лучше...

Я мотнула головой. Нет, с ним все будет в порядке. Он сильный, выносливый и молодой. Он - чемпион и один из лучших боксеров в истории.

Он выиграет и не пострадает.

– Вера! Вера, подойди сюда, пожалуйста.

Через двадцать минут я снова схватилась за телефон.

Миша выиграл. Я облегченно вздохнула. Он справился. Он защитил свои пояса.

И до обеда я телефон не трогала. А потом мне позвонил Андрей.

– Как он?
– сходу спросила я.

– Плохо. Его перевозят в Лос-Анджелес, на операцию.

– Постой, - я села на скамейку в коридоре.
– Что случилось? Он же выиграл. Он же...

– Выиграл. Но был в нокдауне. Ты что, не смотрела до конца?
– Андрей что-то ответил в сторону на английском, серьезно и сухо. Я поняла только: "Едет весь штаб".

– Нет, я на работе.

– Он потерял сознание после... После... Черт, да что ещё... Вера, я перезвоню.

– Андрей? Андрей, что с ним?
– но мой собеседник уже отключился.

Я смотрела на экран телефона, чувствуя, как мир вокруг проваливается в какую-то бездну. Так уже было. Я все это переживала, теряя тех, кто любил меня. Теряя тех, кого я любила.

Я любила Михаила. И я все сделала неправильно.

Это было похоже на взрыв. Я сжимала в руках телефон, осознавая, что все мои сомнения и страхи, недоверие и опасения - чушь. Есть жизнь и смерть - остальное поправимо. Отгораживаясь от близости, я не спасала человека от трагедий, не спасала себя от боли. Маргарита Васильевна ушла, и это изменило мою жизнь. Если уйдет Михаил, меня не останется тоже.

Я не могла отпустить его второй раз.

Словно отвечая на мой безмолвный крик, снова зазвонил телефон. Это была Соня, с которой мы не общались почти полгода.

– Я лечу в Штаты, - без вопросов и объяснений, заявила она.
– Тебе брать билет?

– Да.

– Так я и думала. Приеду к тебе через три часа.

Как я могла бросить работу и пациентов? Могла.

Я рассказала все главному врачу. Тому, который принимал меня с Маргаритой Васильевной. И мое заявление на неоплаченный отпуск было подписано почти сразу.

Дома я собрала сумку - документы, одежду первой необходимости. Звонила Андрею, но его телефон был отключен. Смотрела новости - но там была лишь информация о госпитализации.

А потом приехала Соня. Когда зазвонил домофон, я бросилась к двери со всех ног.

– Спускайся, я жду.

Я набросила ремешок большой сумки на плечо. Маленькую, с доками, взяла в руки, и обернувшись напоследок, посмотрела на рекламный щит.

Я не должна была дать ему уйти тогда, когда он приехал ко мне, наплевав на контракт и время перелета. Он умел рисковать. А его смелость меня только пугала.

Дура.

Когда я спустилась вниз, то первое, на что обратила внимание, так это просторный сарафан с завышенной талией, в который была одета Соня. Девушка стояла у такси, потирая поясницу.

– Все взяла? Виза действующая?

– Да, - я сбросила большую сумку в багажник, предусмотрительно открытый таксистом.
– Какой срок?

– Пятый месяц.

– Андрей - отец ребенка?

– Это сейчас важно?
– процедила Соня.

Я молча пожала плечами. Полезла на заднее сидение и увидела клетку с Мозесом. Кот глянул на меня желтыми глазами и заворчал.

– Кота возьмем с собой?
– спросила я.

– И возиться с ним там? Нет, завезем моим знакомым.

И время полетело с бешеной скоростью. Мы отвезли кота, поехали в аэропорт, прошли все процедуры, отметили визы и билеты. Осталось самое страшное... И я оказалась у трапа. Соня взяла меня за руку:

– Мы летим к нему. И мы до него доберемся, поняла?

– Поняла.

Нет, это не самое страшное.

Взлет. Я пристегнула ремни и помогла Соне.

– Андрей прислал сообщение, - ровно ответила она, положив руку на живот.
– Идет операция. Перелом скуловой дуги, клиновидная кость, верхняя челюсть... Вера, что это? Это плохо?!

– Отключите, пожалуйста, телефоны, - вежливо попросила нас стюардесса.

– Да-да, конечно, - Соня завозилась, устраиваясь на сидении, передав свой мобильный мне.

Я прочитала сообщение и, сдавленно выдохнув, выключила телефон.

– Это тяжелая травма костей лицевого скелета. Но она не угрожает жизни. Если дело только в этом и нет кровоизлияния в мозг...

– Все, я поняла. Хватит подробностей.

Самолет загудел, и я, вздрогнув, схватила Соню за руку.

– Это не самое страшное, - тихо повторила девушка.
– Ты слышишь, Вера? Это вообще не страшно.

– Да, - я зажмурилась.
– Это не страшно.

– Я беременна от Андрея. Он об этом не знает. Вот это страшно. Прикинь, что меня ждет по прилету?

– Он нас встретит?
– я чуть улыбнулась.

– Ага. Думаешь, не заметит?

– С ним это возможно. А Миша в курсе?

– Нет, конечно. Мужская солидарность женщин до добра не доводит.

Самолет понесся по полосе. Я открыла глаза и посмотрела в иллюминатор, кажется, всем существом почувствовав, как отрываюсь от земли.

А Маргарита Васильевна снова оказалась права. Один страх лечится другим.

После взлета стало легче дышать. Соня протянула мне пачку леденцов.

– Надо было дать раньше, чтобы уши не закладывало, - она взяла себе пару конфеток.
– Что делала все эти месяцы? Вы общались с Мишей?

– Мы расстались.

– О. Ясно. Но ты все равно летишь.

– А что у вас с Андреем?

– Ничего, кроме ребенка. И я прочитала дневник.

Мы помолчали.

– У меня было такое чувство, что я говорю с бабушкой, - Соня слабо улыбнулась.
– Как будто она так и осталась рядом. Так странно... Она стала ближе мне, когда её не стало рядом. Почему ты не приходила на поминки?