Чтение онлайн

— Дотронься. Вот здесь, — она положила свою руку на грудь. Аргус начал терять голову и зрение. — У меня все болит от желания. — Ее рука начала путешествие по телу. — Мне нужно, чтобы ты излечил эту боль. Возможно, поцеловал там, где болит.

Противостоять ей сейчас было просто невозможно. Она подошла медленно, не скрывая своего желания, и потерлась об него грудью, как кошка. Потом провела своим носиком по его плечу и обвила его ногу своей.

Сейчас в ней не было стыдливости, неловкости или страха. Одна чистая, неразбавленная похоть. Кира отдалась ей целиком. Тем более, что рядом с Аргусом она ощущала себя иначе, чем несколько минут назад с Трогом. Ее влечение было настоящим, а потому колдовской напиток действовал во стократ сильнее. Если с вождем она просто не сопротивлялась, ощущая необходимость лечь с ним, то с мужчиной, который сейчас стоял, крепко сжав кулаки, она не могла думать ни о чем, кроме жаркого, разнузданного секса. В данный момент это было единственным смыслом ее существования, всем, чего она желала. А потому она намеревалась взять, что хотела, любыми способами.

Ее пальцы легко пробежались по его щекам, коснулись твердых губ, слегка раздвинули их, пока не ощутили влагу. Потом Кира поднесла пальцы к своему рту и облизнула, чувствуя вкус желанного мужчины.

Аргус издал стон. Нужно оттолкнуть ее, связать и бросить в чертов шалаша на чертовы шкуры, чтобы … чтобы войти в нее, брать ее сильно и долго, пока она не кончит дважды или трижды. Что за дрянь лезет в голову?! Связать ее, чтобы не поддаться этим соблазнительным рукам, этим зовущим губам. Он был так тверд, что ему и самому стало больно от невероятно сильного желания.

— Коснись меня, ну же, — шептала Кира, чувственно двигая по его груди руками, спускаясь все ниже, по напряженному животу к паху. — Мне это нужно, — уговаривала она его, накрывая ладонью вздыбленный член. И как только он ощутил это прикосновение, его сопротивление рухнуло.

Он подхватил ее под упругую попку, вжимаясь со всей силы в податливое тело. Кажется, на этом их сегодня прервали? Только сейчас женщина в его руках открыта ему полностью. Ей неведомо бесстыдство, она сама набросилась на него, целуя так глубоко, что у него закружилась голова. Она стонала, хныкала и рычала, она терлась о его член своим лоном. И он чувствовал даже через ткань их одежд, что она уже мокрая, открытая для него.

Аргус не дал ей взять инициативу на себя. Нет, он должен вести, он будет брать все, что она готова ему отдать. Он задрал ее юбку, проник пальцами между их тел и громко застонал, ощутив ее горячую, влажную плоть. Провел по ней медленно, чувствуя, как она дрожит, как извивается на его руке.

— Возьми же меня, — прошептала она ему на ухо. — Возьми меня прямо сейчас.

Нет сил. Она крадет его волю, она владеет им. Но разве это не Кира ведет себя так, будто ею управляет неведомая сила? Будь она собой, позволила бы ему сейчас гладить ее изнутри, стала бы молить о сексе?

Никогда. Аргус понял, что провести с ней эту ночь ему не дано. Завтра, когда рассвет рассеет наваждение, она в лучшем случае перестанет с ним разговаривать, в худшем — возненавидит, обвинит в насилии или сбежит, что ей так свойственно.

Он понес ее в низкий шалаш, опуская не расстеленные шкуры. Она сразу же прильнула в его горлу губами, покусывая, посасывая кожу. Ее руки забрались под его рубашку и легли на соски.

Собрав волю в кулак и не обращая внимания на пульсацию в паху, Аргус достал из своей сумки веревку. Он завел руки девушки за спину и начал связывать.

— Ты хочешь это сделать так? — в ее глазах ни капли страха, только жгучее любопытство и нужда. Боги, она совершенная женщина.

— Да, я свяжу тебя, чтобы твои руки окончательно не заставили меня потерять рассудок.

— Или штаны, — Кира низко рассмеялась и выгнулась, отчего ее грудь приподнялась, взывая к нему темно-розовыми вершинками.

— Когда-нибудь ты попросишь меня, — начал говорить Аргус, сосредоточенно связывая девушку, — о том, чтобы я взял тебя. Ты попросишь так, как сейчас, умирая от желания, извиваясь от страсти. И я не откажу тебе, клянусь Богами-Прародителями. Но этой ночью я не войду в тебя, не сделаю своей, потому что я знаю, что ты не ведаешь, что творишь и чего просишь.

— Не возьмешь меня? — на ее лице отразилось удивление, непонимание. Когда она попробовала освободить руки, возмущенно закричала, догадываясь, что ее обманули.

— Нет.

— Ты не можешь! — заверещала Кира, извиваясь, пытаясь избавиться от пут. Ее душила обида, разочарование, но больше всего она страдала из-за того, что так и не получило ее тело. Пульсирующие ритмы глубоко внутри требовали удовлетворения, самые низкие, самые примитивные инстинкты управляли ее разумом, затмевая логику, превращая в раболепствующую нимфоманку, способную на все ради секса.

— Могу, — уверенно сказал Аргус, укладывая ее как можно дальше от своего ложа. Как только он закончил, сразу вышел на воздух, который нельзя было назвать свежим.

Ночь уже давно опустилась на планету, звезды стали яркими и близкими, но по небу, словно река, плыло красное свечение. Оно изменялось, перетекало из одного состояния в другое, то исчезая, как облака, то формируясь вновь.

Аргус смотрел на огни, думая о том, правильно ли поступил. Если разобраться, Кира бы сегодня утром отдалась ему у дерева. Только назойливые дикари помешали им, спугнули ее. Сейчас же в ней нет страха, она не испытывает стыд, так в чем же дело? Как раз в этом. В этом дело! Она всегда будет думать о моральной, эмоциональной, этической стороне вопроса, хотя все это он считал полной чушью. Если есть притяжение — нужно не противиться ему, если хочешь потр*хаться — делай это, ведь завтра ты можешь умереть, стать калекой, быть плененным. Завтра — такое неясное, размытое понятие. А жизнь — она только сейчас, в это мгновение. И пренебрегать ею — значит не ценить вовсе.

Он жил так веками, он дышит и его сердце бьется в то время, как многие, кого он знал хорошо или не очень, уже умерли. И он брал от жизни все, что только мог. И чего она сама ему не давала тоже. Он становился сильнее, жестче, крепче, как клинок, опущенный в болота земель Фарусинов после ковки. Проходили годы, прежде чем его доставали из мутных бурых вод. Зато после этого ни одно оружие не могло противостоять фарусинскому клинку. Именно поэтому парочка таких клинков находилась у него в набедренных ножнах.

Ему показались эти тихие стоны или Кира еще не уснула?

Аргус перевел взгляд с зияющей черноты входа в шалаш на небо. Что значат эти непонятные разводы? Еще вчера он не видел их или чего-то похожего. Возможно, они говорят о надвигающемся катаклизме? Воздух становился все более жарким, а близость реки делала его невыносимо влажным и тяжелым.

Он опустил голову. Его мысли сейчас тоже были нелегкими. В конце концов, беззвучно ступая, он пробрался в их пристанище на эту ночь.

Она лежала на боку, лицом от него. Он слышал по ее дыханию, что сон не укутал ее спасительным покрывалом. Она жалобно всхлипывала, поджав ноги к груди.

Аргус лег рядом, проклиная шаманский напиток. Это было бы весело с любой другой девушкой, но не с Кирой.

— Утром все должно пройти. Зелье не сможет действовать вечно, иначе половина этого проклятого племени не вылезала бы из своих хижин, занимаясь сексом до самой смерти.

— Я тоже умираю сейчас, — ее голос был слабым.