Чтение онлайн

— Пошел к черту! Ты прекрасно знаешь, что это были какие-то наркотики.

— Дурман или нет, было то, что было. И делать вид, что ничего не произошло, глупо.

— Как раз ничего и не произошло. Насколько я помню, у нас не было полноценного секса.

— Но как же ты этого хотела, — ухмыльнулся Аргус.

Сволочь! Она бы стерла эту гадкую улыбку с его лица своим кулаком. Но как только она всерьез задумалась, чтобы сделать это, он подхватил ее, их вещи, и в мгновение ока они оказались в деревне.

— Какого… — Кира не успела закончить вопрос, едва заметив мечущихся жителей.

Кто-то тащил внутрь своих землянок охапки веток, кто-то едва волок от ручья полные кувшины воды. Детей не было видно совсем. Они уже укрылись от надвигающейся непогоды.

Яростные порывы снесли соломенные настилы с крыш, перекрытия из ветвей, обмазанных чем-то вроде грязи или глины были на очереди.

— Где он рисовал тебе эту карту? — требовательно спросил Аргус.

— Возле своей хижины, вон там, — указала Кира.

Рисунок был затоптан. Ничего не осталось, даже намека на линии. Выругавшись, Аргус принялся искать Трога, но не сумел найти и следа вождя. Со вчерашней ночи его никто не видел.

Зара стояла у жертвенного алтаря и смотрела на пылавшие над воротами камни. Она была в трансе, ее глаза не мигали. Несколько женщин лежали у ее ног, сжавшись в ожидании страшного предсказания. На обращенных к жрице лицах читался благоговейный ужас.

Аргус не стал дожидаться конца медитации, он грубо затряс Зару за плечи. Но она не реагировала. Когда голова ее стала болтаться из стороны в сторону, как у сломанной куклы, из ее горла начали вырываться бессвязные слова.

— Горячо … огонь всемогущ … выше неба… выше звезд … черное становится белым … белое становится смертью …

Кто-то из женщин завыл, кто-то бросился бежать, едва услышав о смерти. Аргус же только сильнее встряхнул жрицу. Постепенно в ее взгляде появилась осмысленность, глаза сфокусировались на лице мужчины.

— Где твой вождь? — спросил он.

— Ушел.

— Куда ушел?

— К звездам.

— Что за черт? Ладно, ты знаешь, где расположены ближайшие порталы.

— Далеко. Очень далеко. Никому не успеть. Никому не спастись.

— Говори, где они?

Зара сощурила глаза.

— Ты ведь можешь до них добраться, прежде чем огонь все здесь выжжет?

— Могу. Так что говори!

— Нет. Я скажу тебе, только если ты возьмешь меня с собой. Я буду показывать тебе направление в пути, — она вызывающе вскинула голову.

— Хорошо. Теперь скажешь, куда нам нужно двигаться?

— Да. Но как ты собираешься перенести меня туда? Ты можешь исчезать и появляться в другом месте?

— Почти.

— Мне нужно для этого держать тебя за руку?

— Хм. Не только за руку. Тебе придется держаться за меня как можно сильнее.

— Я готова.

Зара не медля ни секунды подошла к нему и крепко обвила руками шею. Кира почувствовала странный укол в груди, будто ее шибануло током. Аргус без промедления обнял одной рукой рыжеволосую жрицу и протянул вторую ей.

— Нам нужно в ту сторону, — указала Зара на светящийся в небе диск планеты, отливающей медью.

Кира подошла к этой обнявшейся парочке, внутренне злясь на себя, на Зару, на Аргуса, но не успела даже понять, за что именно на кого она досадует, как мир смазался в единое неразличимое пятно.

Они передвигались рывками. Ее мутило, но из-за того, что в желудке было пусто, все заканчивалось только сухими спазмами.

Во время одной из остановок она оглянулась назад. Там, над вершинами деревьев, сияло зарево оранжево-красного цвета.

— Что это? — прошептала Кира.

— В этот раз сезон засухи стал сезоном смерти, — тихо ответила Зара.

— Что произошло?

— Я видела, как ветер несет священную лаву в нашу долину. Раньше он доносил только ее дыхание, жаркое, но не смертоносное. Но в этот раз земля разверзлась, выплеснув свои соки. И они сжигают дотла все, к чему прикасаются, превращают в белый пепел и пыль плодоносные земли и густые леса, высушивают реки и убивают все, чему раньше дали жизнь.

— Значит, твоя деревня погибнет?

— Уже погибла, — ровно произнесла жрица.

— И ты так спокойно об этом говоришь? — ужаснулась Кира.

— Я служила не им, я жрица огня, хранительница священных камней, сосуд жизни.

— Хреновый из тебя вышел сосуд, если все, с кем ты жила бок о бок, с кем разговаривала, разделяла пищу и дни, умерли!

— Мое предназначение не сохранять чьи-то жизни, глупая и наивная девчонка, — Зара прошлась по девушке презрительным взглядом. — Я сама буду давать жизнь тогда, когда огонь отберет ее у других. Я создам новое племя, которое станет почитать наши обряды и традиции, которое будет преклоняться перед землей, на которой живет, и бояться ее гнева. Во мне скрыта великая сила, мне открывается будущее, я знаю прошлое. В то время как ты не можешь принять того, кто ты есть на самом деле, не хочешь увидеть, кем ты можешь стать. Ты его не достойна.

Сначала Кира не поняла, о ком говорит жрица. Зара же выразительно посмотрела на высокого мужчину, чья спина и плечи сейчас подрагивали от размеренных движений. Аргус связывал ветки во что-то наподобие плота или платформы.

Зара оставила свою собеседницу. Ее больше не интересовала эта пустышка. Она искренне презирала Киру. По ее мнению, существо, которое отказывается от своей сущности, достойно гибели. Если бы зубры жалели своих жертв, они не стали бы самыми сильными и могущественными животными в их лесах, если бы цветы перестали использовать свой яд, а только радовали глаз пышным цветением, их уничтожили бы голодные поедатели травы. Каждый должен использовать свою силу, дарованную Богами, чтобы выжить, чтобы продолжить свой род, оставить взамен себя таких же или еще более сильных особей.

Зара подошла к Аргусу.

— Насколько бурным будет течение? — поинтересовался он, не отрываясь от своего занятия.

— Очень.

— Плот выдержит вас?

— Если сделать еще один слой из веток.

— Хорошо. Куда нам нужно направляться?

— Я скажу тебе это только тогда, когда ты возьмешь меня в свои крепкие, сильные руки.

Аргус посмотрел на женщину так, будто она сошла с ума. Но она была серьезна, как никогда. Красивая, решительная, ее нескрываемый интерес к нему его нисколько не беспокоил. В другие времена она разделила бы с ним постель, в другие времена он не задумался бы о том, что одна хрупкая блондинка станет переживать по этому поводу.