Чтение онлайн

Семь-Зверей вскочила с бревна и перешла на крик:

— А может быть это ваш род в небе дыры проделал, что вы солнцем и звездами зовете! Смотреть на небо любите без меры и толку! То на птиц, то на облака, то на радугу, то на прочую дрянь. Вот и насмотрели небо до дыр! А другая опасность от вас, что вы скоро и простой люд вашим хитростям научите. Всякий неуч начнет в себе свет искать, да глядишь и найдет ведь. А там уж вы собьетесь с ними в стаю вроде волчьей. Да со зла весь видимый мир сожжете. У вас у всех и глаза-то светящиеся, нечисть болотная. А теперь в мои посмотри. В них. Ничего. Нет. Я. Ведьма.

И тут она правду сказала. Даже у Удара-Молнии иногда в глазах просвечивал зеленый отблеск, бледный, но яснее глухой тьмы. А у Семи-Зверей глаза были плоские и тусклые, как трясина.

Уставши слушать ее лай, сказала я ей:

— Я такие глаза, как твои, сделать не могу. Видно у меня в сердце светится священный огонь. Он загорелся, когда я вошла в тьму рабства, согрел меня и не дал мне умереть от отчаяния.

Семь Зверей обрадовалась:

— Ага, признала. Быстро гаси свой огонь. А то я тебя саму в костре изжарю.

— Ты ведьма, ты и придумывай, как его гасить. А я этого делать не умею, — ответила я ей.

Она отсела от меня в растерянности. Ей же не хотелось признать, что и она тоже не умеет. Она сказала мне, что на сей раз пожалеет меня. С тех пор от меня никакого ведьминого вида и взгляда не требовала. Я же больше не боялась ее, пустоглазую. Не колдунья, а пень дубовый! Но и уйти боялась, ведь Лис-Охотник был страшнее Семи Зверей. О нем знали повсюду, от снежных гор на юге до океана на западе.

Хозяева Семи Зверей

Стараясь понравиться прекрасной Семи Зверям, муж мой, бывший уже муж, стал суетливым и крикливым. Совсем уже не был он похож на того юношу, который так рассудительно разговаривал со мной когда-то весной у реки. Теперь уже и наш Удар Молнии изображал страшного колдуна. Разжигал себя до дрожи и воя. Вертится, а на меня через плечо пальцем тычет. Мол со мною заодно Черная Ведьма! Глаза у него тоже стали пустые. Только не тусклые и холодные, как у Семи Зверей, а будто вечно пьяные.

Хорошо было бы изловчиться и убить их обоих. Но как? Оружие Семь Зверей у меня отобрала. Сказала людям племени, чтобы не давали мне его, а то я, злая ведьма, всех людей убью. Дом я поджечь не могла, ведь там было тело моего умершего ребенка, и я хотела предать его земле. Еду Семь Зверей для них обоих готовила всегда сама. Да и меня в свои покои не впускала. Зато она велела мне пасти корову. Мне пришла на ум хорошая хитрость: днем не давать корове есть, морить ее голодом. А на закате солнца вести ее к низким речным берегам, поросшим ядовитыми травами. С голоду она бы поела того зелья, и с ее молока мои колдуны потравились бы и оба передохли. Но стало мне жалко нашу коровушку, да и сына Семи Зверей тоже. Так и не удалась моя хитрость.

Первого сына Семь-Зверей назвала Волчонок-Смерть-Врагам. Прошел год, и у нее родился второй ребенок. Волчонок отчего-то ласкался ко мне, а не к матери, хотя она и оттаскивала его от меня. Однажды в вечернюю пору мы с этим страшным лютым волком сидели во дворе. Солнце уже уходило за холмы. Волчонок-Смерть-Врагам играл с ягненком, а я пряла лен и пела песню:

Мой волчонок серолапый,

С океана снежный ветер

Принесет нам сказки южных

Смуглолицых моряков

О далеком синем море,

И о львах золотоглазых…

Вдруг послышались тяжелые удары, и ворота содрогнулись. Кто-то бил в них обухом топора. Будто хозяин явился и крушит ворота, в ярости на рабов, которые медлят отворить ему.

Но хозяева были дома, а за воротами стояли существа в волчьих шкурах. Один был с золотой мордой на лице, рядом с ним двое с серебряными. Позади трое с медными мордами. Я им сказала, что это дом великой колдуньи Семь-Зверей. Она их убьет взглядом, если они войдут сюда без спросу. Главный, с золотой мордой, засмеялся так, что мне не по себе стало.

Тут и сама Семь Зверей явилась на двор. При виде незваных гостей все семеро зверей, какие жили в ней, дружно поджали хвосты, забегали глазами и затаились. Златомордый обратился к ней по имени, и я поняла, что это люди из ее племени, колдуны. Они вошли, и маленький Волчонок побежал ко мне за защитой. Семь Зверей стала звать их отобедать, но они ответствовали враждебно:

— Сначала мы накормим лес. Идем-ка с нами, и младшего ребенка прихвати.

Семь Зверей не посмела ослушаться. А я осторожно пошла за ними, хотя и страшно мне было. Но я всегда хотела увидеть, как колдуны колдуют. Чтобы узнать, в чем их сила.

Они вошли в лес, остановились по знаку своего предводителя и всей стаей притаились в тени темных елей. Прятались от света, по обычаю своему. Красавица Семь Зверей держалась в сторонке, сильно оробевшая. Тот, что с златою мордой, крикнул в ярости:

— Ну что, Семь Зверушек? Захотелось над людьем беззубым господарить? Решила с нами добычей не делиться?

Ведьма упала на колени, и колдун наказал ее кнутом. Но по-отечески, за смирение ее. Всего десятью ударами, и без раздирания плоти. Она поблагодарила за науку, а потом почтительно спросила совета. Почему ее сын, Волчонок-Смерть-Врагам, льнет к презренной рабыне? Как его от нее отвадить? Золотая морда загремела в ответ:

— Это тебе кара за то, что ты посмела уйти из родного селения. В нашем племени женщина вынашивает ребенка в страхе, что другая, более сильная колдунья- соперница погубит ее. От этого страха ребенок бывает озлоблен и лют уже до рождения. Он еще в материном чреве готовится к нападению, уже заранее ярится и исполняется ненавистью к первому встречному. Потом же пьет молоко из груди ведьмы, для которой каждый день — тайная битва, и каждая ночь — ожидание ножа и отравы. А ты живешь в неге и безопасности. Не как волчица, а как собачонка. Вот твой сын и растет щенком и за твоей дворовой собачонкой бегает. Ведь в нем нет дикой звериной крови. Запомни, Семь Зверей: от твоих детей тебе ничего, кроме сраму, не будет.

Она спросила, что же ей теперь делать. Златомордый прорычал:

— Младшего брось на съедение Лесу и Змее Тьмы! За это они подарят тебе сыновей, достойных рода нашего. Хей! Отчего вдруг твои румяные щечки побледнели? Чужих отдавала, а своего не хочешь? Или ты не помнишь, красавица, что за твое рождение твои родители отдали семерых? Если это отродье вырастет как его старший братец — знай, что ты все наше славное племя втоптала в грязь. А сама ты уподобишься презренной рабыне твоей, дворовой собачонке.