Чтение онлайн

Я в страхе подумала, что Рейг прав, и предложила ему:

— Тогда надо сказать людям. А то некоторые последнее имущество в захоронения кладут.

Рейг покачал головою:

— Ты им хочешь сказать, какая участь ждет их умерших родных? Молчи уж лучше. А драгоценности у умерших я для доброго дела беру, для их же блага. Лодку купить и мертвых выручить.

Потом Рейг сказал мне, что раз он мне цветные камни показал, то в благодарность я должна проводить его до страны диких западных лесов. Ведь у меня же дома дети не плачут. А Рейг по дорогам идти не может, чтобы разбойники его сокровища не отняли. По полям и лугам одному брести скучно. И вообще герою по справедливости женщина полагается. Так во всех сказаниях бывает.

Тем временем над лесом взлетел ворон. Рейг быстро схватил лук и прицелился. Я спросила: чем ворон-то ему враг? Рейг поведал мне, что если верить старикам, мясо ворона или филина дарует мудрость. А ему нужно много ума чтоб справиться с Грансом. Посему отныне он обречен есть одних воронов, филинами закусывать вечером. Я сказала, что в стране моего отца знали способ получше для приобретения мудрости. Игры!

Вот это Рейгу понравилось. Да и ворону наверное тоже, потому что ему удалось улететь живым. Улетая, он каркнул что-то, и думаю, что он кричал мне: "Ифри. помоги храброму Рейгу приобрести мудрость!". Вещих воронов надо слушать, и мы пошли к западу, а на привалах рисовали игровое поле на земле и играли Рейговыми цветными камнями из его медвежьей сумки. Рейг оказался хороший игрок. Но играл он не степенно по-мудрецовски, а задиристо по-бойцовски. Быстро переставлял камни, хватался за один камень, смотрел, испугаюсь ли я — если нет, то мгновенно двигал вперед другой. Злил меня насмешками, а потом жестко смотрел на меня в упор, чтобы сбить с мысли. Сначала я растерялась от такого запугивания не по правилам, а потом мне понравилось. Вышло, что не только я учила Рейга, но и он учил меня играть по-настоящему, как в жизни, когда играешь вовсе не с добрыми мудрецами.

В те дни, в начале нашего странствия, мы шли по землям, где жили мирные хуторяне, а если и разбойники, то Рейговы друзья. Нечего нам было опасаться. Шли день, шли другой. Я на бересте записывала дорогу, чтобы назад вернуться. Рейг ахнул, когда увидел, что я умею! Он захотел научиться искусству письменности. Я напомнила о Лисе-Охотнике и о том, что он превратит правую руку Рейга в заячью лапу. Но Рейг не испугался:

— Лучше жить с заячьей лапой, чем с заячьим сердцем! Да и не верю я, что Лис-Охотник сможет заколдовать мою руку. Слова эти про то, что преступление совершил тот, кому оно выгодно… не зря это твой отец написал на бересте. Если я вернусь живым из моего плаванья, я разведаю секреты кое-кого и может быть расскажу всем, кто прячется в шкуре Лиса. Но пока у меня нет уверенности в моей правоте.

Теперь вечерами Рейг стал учился от меня письму. Чтобы потом мне из-за океана письма слать, с рыбами или чайками, если найдет среди них добрых. А еще он собирался на скале Страны Мертвых написать все, что он думает про Чудовище Гранса. Он надеялся, что и Гранс умеет читать.

Так мы шли дней семь. Нет, восемь… или девять… или десять… или одни духи лесные знают сколько дней. Мы обсуждали разные вещи дорогой. Поспорив, почти всегда сходились во мнениях. А когда мы засыпали, крепко обнявшись, я рассказывала Рейгу правдивые сказания про то, как спорили и сражались Гор и Сет и о том, как Гор и Исида обманули злое божество, про хитроумного Одиссея, славного мореплавателя, про войну Ганнибала со Сципионом, а также истории про воров, царей и прочих людей выдающегося ума. Так мы зашли очень далеко, и решила я домой возвращаться. Тогда Рейг пригласил меня пойти выпить браги на прощание. Без этого ему в дороге счастья не будет, а меня злодейку задушит Демон Стыда.

Происхождение океана и игра в раба чужой воли

Чтобы выпить за счастливую дорогу, мы нашли постоялый двор. Сели под навесом, потому что из-за темного края леса шла гроза. Рядом с нами обедал торговец. Он с Великой Равнины вез волшебных зверей, имя которым — Коты! Далеко на юге он их перекупал у человека совсем небывалого вида, именующего себя Продавцом Чудес. Кот, это такой зверь из дальних сказочных земель, диковина в наших краях. Создатель мира дал Коту усы геройские, охотничью власть над мышами и яркие глаза из сверкающих изумрудов с Зеленых островов. Этого зверя дарят самым гордым и неприступным прекрасным девам. Когда у девы прервется дыхание от котовой красоты — тогда делай с ней что хочешь. Редко кому так посчастливилось как нам, мало кому повезло увидеть Кота! Ах, вечно бы его шерсть гладить, понять бы, о чем он поет!

А Рейг сказал, что я похожа на самого черного из Котов, если бы ему глаза вызолотить. Рейг умеет быть сладкоречивым, когда захочет. По повадкам его видно было: очень старался он, чтобы я пошла с ним к океану.

Коты были красоты небывалой, а сам продавец сказочных зверей был простого вида, из наших земель. Лицо у него было круглое-прекруглое. Некоторые говорят, что на небе живут четыре разных солнца: зимнее, весеннее, летнее и осеннее. Они никогда вместе на небо не выходят, а только поочередно. Вот если бы на весеннее солнышко суметь посмотреть вблизи, то у него, наверное, такое же лицо, как у нашего соседа. Рядом с ним сидел строгий торговец солью, с супругой в монетном ожерелье, как у Семи Зверей. Но не золотом, а медном.

Рейг им рассказал про свой замысел отправиться в плаванье через океан и пожаловался, что никто не хочет плыть с ним. Торговец котами возмутился от души:

— И правильно не хотят! Чтобы кто согласился с тобой плыть, ты возьми бочонок хмельной браги да лей ему в рот всякий раз как он протрезвеет и одумается. Океан утоплое место. Те, кто потопли раньше тебя, из воды зеленые руки высовывают, чтобы тебя к себе в холодную глубину утянуть. А посередь океана возвышается скалистый Драконий остров, где еще никто из людей еще бывал. Солнце туда не доходит, оно вечером ныряет в океан на полпути. Там тьма такая, что если даже ты факел зажжешь, голодный мрак на огонь кинется и сожрет его. Проглотит и не подавится! Живут там огнеглазые драконы. В ожидании приезжих они пока друг друга едят да о скалы зубы острят. Огненные очи им нужны чтобы себе в потемках дорогу освещать. Этот свет тьма не заглатывает — драконье пламя ведь ядовитое! Вот кончится у тебя пресная вода, поневоле заплывешь на тот остров. Заблудишься в потеках, пойдешь на огонек — ан это никакая не избушка, а дракон! А других островов в океане нету. Так что кроме Драконова острова воды тебе взять будет негде.

— Откуда ты знаешь, что на Драконьем острове, если оттуда еще никто живым не вернулся? — ехидно спросил Рейг.

Но случилось так, что попал он на человека знающего. Ибо торговец котами возразил:

— Да ведь океан не всегда был. Раньше драконы жили на Драконьей горе и ходили в наши земли посуху. В те времена про них и страшные сказки сложили. Вот возрыдали люди, взмолились дождю. Лил проливной дождь четыре года и четыре дня, и получился океан. А Драконья гора стала островом, и мимо него еще никому проплыть не удалось. Но ежели не будешь съеден на Драконьем острове, то от радости песен не пой. За этим островом никто из людей там не бывал. Но знают много страшного из рассказов чаек и перелетных птиц. В старину ведь люди понимали птичий язык. Птицы поведали, за Драконовым островом вечная ночь, и затаились там в темных водах девы-пиявки. Зоркость и слух у них как у совы, а пение — соловьиное. Очаруют, обовьются да и выпьют из тебя кровь. Ну а если ты и им не попадешься — то все равно не радуйся. Ибо на океанском просторе повстречаешь ты и Неведомый Ужас Пучины, и Рыбу-Топор, и Восьминогого Хвата! А в середине океана огромные волны стали стеною. На гребне самой высокой волны стоит сам Владыка Океана с гарпуном, борода по ветру. Как раз поймает тебя на обед. Ему тебя не видеть, ни чуять не надо. Он-то от начала времен знает кто, когда к нему приплывет, и какою дорогою. Ты еще в море не вышел, а он уже гарпун точит и уже заранее знает, куда будет бить.

Тут торговец солью возгневался и ударил кулаком об стол:

— У твоего владыки океанского голова треснет все знать заранее от начала времен! Да и океан не от дождей появился. Океан соленый, а дождь нет. А соль сама собой из воды не появляется. Ты посиди и подумай: если бы соль сама собой нарождалась из дождевой воды, то зачем бы торговцы солью стали возить ее из иных мест?

А жена торговца солью сказала:

— Вот я-то знаю, как дело было, и откуда океан взялся. Однажды волшебница Сэнсварг испекла наш мир, как пекут блин. Положила горячий блин остудить в миску. Тут захотелось ей вздремнуть, и велела она дурням-великанам держать миску по очереди. Великаны пообещали постеречь миску. Только великаны сами знаете какой народ. Ленивые и бессовестные. Велели держать землю самой маленькой и безответной из великанов, рыжей такой девочке по имени Миэхоин. А сами пошли побросаться звездами — ненадолго. Но ведь у них и Ненадолго великанское. Их Ненадолго, это как наша вечность. Так и стоит Миэхоин до сих пор, смотрит, как другие веселятся. Плачет от обиды, а слезы капают в миску. Вот и получился соленый океан. Каждый раз как великанская Миэхоин роняет слезу, на океане поднимаются высокие волны. А если вздохнет — то великая буря. Участь наша зависит от того, что случится раньше: волшебница наконец проснется или Миэхоин задремлет да миску уронит. Либо наплачет столько, что океан затопит всю землю до самой горы Эмбар, которая в середине земли. Если переплывешь океан так уткнешься Миэхоин в курносый нос. И твое большое счастье, если она не чихнет.

Но хозяин постоялого двора сказал, что океан всегда был. А земля уже позже сбилась из него волнами, как масло из молока. Рыбы да русалки, какие пошустрее и полюбопытнее, ходить научились. От них звери да люди народились.

Но раньше, чем мы успели спросить хозяина, есть ли иные земли за океаном, ворота вдруг открылись. Видно сюда явился тот, кто не спрашивает разрешения, чтобы войти. Хозяин оглянулся, вздрогнул и на трясущихся ногах пошел поклониться пришедшим. Их было двое, оба одеты в яркие плащи цвета шафрана и аметиста, оба обуты в высокие сапоги из тонкой посеребрённой кожи. Но не были они похожи на знатных людей — оба грязны, со спутанными бородами, и глаза лисьи, воровитые. У каждого на поясе висела дубинка с воткнутыми в нее острыми железными гвоздями. Ясно мне стало, кто это был, и вы, наверное, тоже догадались. Не самое доброе дело отнимать у людей деньги. Но еще хуже убивать их и снимать одежду с трупов.

Они вошли и оскалились с презрением, будто был здесь не постоялый двор, а загон для рабов. А в руках у них череп огромной змеи или ящерицы. Уж наверное она ползала или бегала раньше в ином, волшебном мире. Были у черепа железные зубы, медная корона и глаза из тусклого золота. Не знаю, было ли чудовище при жизни такое, или потом его череп так изукрасили. Один из разбойников крепко держал череп за макушку, а второй цеплялся за пасть с железными зубами.

Хозяин этим двоим улыбался подобострастно, низко кланялся и почтительно пятился, будто это они были тут хозяевами, а не он. Когда хозяин так ведет себя при виде гостей, это недобрый знак. И этот недобрый знак показался мне страшнее и черепа и одежды с трупов. Небо стало желтее лисьего подшерстка, быть грозе! Я подумала, что может быть они с умыслом пришли в это время, чтобы вернее испугать нас.