Чтение онлайн

А жена вождя показала мне дорогу к Селению Мертвых. Однако не всякого умершего несли туда, ибо это была особая честь. Но в те дни случилось кому горе, а кому и удача. Простите боги меня злодейку, что мне это было на руку! Ибо когда луга покрылись весенними цветами, туда принесли туда убитую девушку, имя которой было: Радость Отцу. Она уже в ночь рождения своего была так красива, что ее отец сразу распознал, сколько даров ему за нее принесет со временем жених. Посему и нарек ей такое имя: Радость Отцу. Когда краса ее достигла расцвета, отец стал посылать свою радость к реке. Велел стирать одежду и петь погромче и без умолку.

На речном берегу голос белокурого соловья услышал вождь лесорубов с дальних холмов. Для лесорубов река — торговый путь, по воде сплавляют они бревна. Старый вождь, полюбивший девушку, возрастом превосходил ее отца, но он был богат. Ведь все самое ценное, что есть под луной, привозят к океанским берегам иноземные корабли, а морякам нужно дерево. Отец прекрасной девушки дал согласие, а что было потом — никому достоверно неизвестно. В день свадьбы отец принес тело дочери на плече и сказал жениху, что промахнулся. Целился в молодое отродье злого духа, с которым убежала его дочь. А попал в нее. Умирая, Радость-Отцу простила отца, но он не простил ее.

Старик-жених обнимал мертвую девушку и шептал ей: пусть она будет счастливой насколько могут быть счастливыми мертвые. Да примет она в дар золотое ожерелье и серебряную поясную цепь, пусть они светят ей во мраке вечной ночи. Пусть длинный плащ из мягкого лисьего меха согреет ее стройный стан и ее высокую юную грудь, чтобы она не озябла в ледяном тумане Необитаемого мира. Да защитит ее от чудовищ иного мира оружие из лучшего металла, да она найдет себе служанок за монеты, что дарит ей жених. И пусть ожерелье из бирюзы и медное кольцо с ярким изумрудом напомнят ей светлое синее небо солнечного мира и зеленую весеннюю траву. Пусть будет отнесена она в Селенье Мертвых, да увезет ее Медведь, и пусть он ведет себя почтительно с ней, ибо много еды будет оставлено для него.

Отец Радости-Отцу молвил в гневе:

— Медведь не увезет, он разгрызет ее кости! Моя дочь ослушалась отца и нарушила брачное обещание, данное тебе.

Так ответил старый лесоруб:

— Богине любви повинуются небо и земля, солнце и луна. Боги, могущественные волшебники и грозные звери послушны воле ее. Она выше законов. Думаю, что властью своей она освободила Радость-Отцу от отцовской власти и от клятвы, которая помешала бы ей быть с любимым. Ведь твоя дочь принесла ей бесценный дар.

Отец девушки удивился:

— Никогда я не разрешал ей ходить в лесное святилище этой богини, и не позволил бы даже мышь из моего амбара принести в жертву Сводящей-с-ума!

Старик сказал:

— Один лишь дар угоден светлой богине: простить всех тех, кто лишился разума из-за любви. А ведь твоя дочь простила тебя.

— Ну уж мой-то разум мой при мне, и я никогда никого не любил, — засмеялся отец невесты.

— Ты, безнадежности и наверное, любишь все, что блестит, — ответил старик.

Встреча с Рейгом

Темно было в доме мертвых в волшебной деревне, только сквозь щели в двери пробивался лунный свет. Рядом с дверью лежали два мешка с дарами и убитый для медведя козленок. А в руке Радости-Отцу были медовые соты.

Солнечным был облик этой девушки, ее светло-золотые волосы и белая кожа будто светились в ночном мраке. Только одно темное пятно было на ее теле — смертная рана на шее, след от отцовской стрелы. Глаза ее при жизни были голубыми как речные стрекозы, а теперь, по римскому обычаю, прикрыты золотыми монетами. Стражник дважды прошел мимо двери. Стало холоднее, уже приближалось время, когда злые духи выходят на охоту за теми, кто не успел дойти до дома. На улице Деревни Мертвецов раздался голодный медвежий рев. Замерши от страха, я ждала, когда Радость Отцу оживет и встанет. Но она была недвижна и безмолвна.

В детстве, в сумрачные осенние ночи, часто снилось мне, будто медведь открывает лапой дверь и входит в нашу хижину. Это самый страшный сон. Наяву было еще страшнее. Медведь толкнул мордой дверь, и она широко распахнулась. Я вдруг перестала верить, что он добрый и волшебный, что он оставит меня в живых. Но он не смотрел на меня и прямо пошел к убитому козленку. Я не понимала, отчего Радость-Отцу не встает и не садится на него. Медведь наелся мяса и принялся за мед. А за дверью раздался волчий вой. Мне стало еще страшнее, но я шепнула себе: "Ты бездетна, ты бесплодна, ты одна на свете. Пусть боятся те, у кого есть семьи".

Девушка не оживала, чтобы ехать за пределы обитаемого мира. Вдруг бы медведь ушел один! И вот, тихо подкравшись, я сама села ему на спину. Счастье что в ту ночь мудрая предусмотрительная Ифри была одета в меховые штаны для верховой езды! Юбка, это для домашних женщин, а не для тех, кто по ночам разведывает тайны мертвых… Я хотела взяться за медвежью шею — и нащупала в шерсти крепкий железный ошейник. Странно мне это показалось. Я подняла глаза и увидела лохматое существо вида человеческого. Пришелец схватил мешки у двери, а потом положил в большой крепкий мешок и тело умершей девушки. Потом, ничего не видя в темноте, хотел сам влезть верхом на медведя. Натолкнувшись на меня, он отскочил и заорал: "Мертвецы! мертвецы!" Тут уж я все поняла.

Мой отец говорил, что это страшное преступление, красть имущество умерших! У меня даже страх прошел. Я встала в полный рост и сказала:

— Я Черная Ведьма, стражница могил! Презренный вор, я тебя в камень обращу! Я ищу путь в мир мертвых, а ты не смей тут ходить.

Вор мне поверил, но не испугался. Он с почтением потрогал мои черные косы. Потом сказал так:

— Есть у меня друг, которому ведьма нужна. И тебе польза будет, колдунья. Он-то знает дорогу в мир мертвецов, которую ты ищешь. А ума у него на все наше разбойничье воинство хватит. Это он хитрость с медведем придумал. Пойдешь со мной в гости в наше воровское святилище? С ним повидаться?

Ну что мне было делать-то? Если уж и медведь оказался обманный! Так мы и пошли втроем: вор, я и медведь. Я спросила: а где же волк? Я же волчий вой слышала. Разбойник сказал, что это он сам и выл за дверью, для пущего страху. Мы шли весь остаток ночи и весь следующий день, вдоль реки, к юго-западу. По лугам мы брели, по весенней траве. Только к ночи пришли к горе. К ней избушка прислонилась. Я удивилась, как разбойники в такой тесной избушке ютились. Могильный вор ведь мне дорогой сказал, что их много. Мы оставили медведя стеречь избушку и вошли. Никого в избушке не было, а у стены лежало пестрое одеяло, сшитое из шкур. Разбойник отодвинул его, а за одеялом оказался лаз в горную пещеру, в разбойничье логово. Злодеев там была целая стая. Они сидели вокруг костра. Хитрецы устроили так, что жгли они огонь в пещере, а дым шел вроде как из избушки. Тот, кто меня привел, сказал:

— Ищите Рейга. Шепните ему, что мы ведьму нашли.

Я подумала, что этот Рейг небось самый главный над разбойниками. Наверное, знает путь в Страну Мертвых оттого, что многих туда уже отправил. Но в разбойничьих пещерах нельзя показывать что боишься. Иначе все, конец тебе. Спасибо Семи Зверям, ибо она выучила меня всегда хранить спокойствие истиной ведьмы. Как приличествует великой колдунье, пришедшей в гости к великому злодею, я красиво, змеями, разложила косы на груди. Потом важно, по-ведьмински, села на шкуре у костра и стала пугать их молчанием. Ибо сказать мне было все равно нечего. Вдруг разбойник, хозяин медведя, крикнул: