Чтение онлайн

Всех мужчин они убили, старым женщинам перерубили ноги и бросили умирать. А молодые женщины и дети были захвачены в рабство. Только меня спас мой дядя Храбрый Бык. Он был еще отрок и по молодости не вышел на поле боя, не встретился с волками. Ему было двенадцать лет, но рука у него была сильная, удар быстрый и уверенный. Ибо его обязанность была испытывать новое оружие. Как только кузнецы придумывали особый сплав или способ ковки, они ему давали клинок на испытание. Храбрый Бык рубил им разные сорта дерева и оленьи кости, чтобы проверить на прочность. Он бросился на Битого Пса, который хотел меня схватить. Крикнул, что врагу победа дорого достанется, и меч блестел в его руке как молния! Битый Пес видно трус был, как и все их племя. Пока он думал, нападать или нет, мы успели убежать и спрятаться в ветвях дерева. Храбрый Бык вырастил меня, а теперь и он погиб. Из всего племени оружейников на свете остался только я. Только ковать не выучился. Ведь это знание тайное и передается лишь сыновьям, а моего отца убили. В юности я был охотником, как люди из рода матери моей. Потом бродил по земле, хотел встретить людей подобных нашим храбрым оружейникам, но не нашел. Уже взрослый, узнал от одного хвастливого Битого Пса, как они смогли справиться с нашим племенем. Хотел отомстить им, но не мог.

Рейг бы еще долго рассказывал про сражения. Но я спросила его: раз ты все знаешь про племя Колдунов, скажи, отчего их женщины красивее нас? Рейг ответил, что они выучились изготавливать цветные притирания для лица, да и многие другие хитрости знают для улучшения своего облика. Даже цвет волос умеют менять. Ведь для них красота — как оружие для воина. Они не имеют постоянного мужа, а дерутся за вождя или кого-нибудь из его своры. Умеют быть ласковыми, а уж о сердце мужском знают больше, чем сами мужчины знают о себе. Но Рейг сказал, что он бы такую никогда бы ее к себе и близко не подпустил. Застрелил бы из лука. Эти красавицы сами делать ничего не хотят, требуют себе рабынь. Изводят их ором и визгом, а то и избивают. А у Рейга мать и сестры были уведены в рабство, и горько ему было думать, что им пришлось такой вот бабе прислуживать. Поэтому колдовских красавиц он ненавидел и всегда мечтал осчастливить бедную рабыню. Да и хотел, чтобы женщина любила его всем сердцем, а не спала с ним только чтобы получить в дар невольницу. Потом сказал Рейг еще, что подругу себе выберет не за цвет волос.

За что выберет, не сказал…. Зато вдруг предложил:

— Эй, Ифри, хоть я и не богатый колдун, но отчего бы тебе не поплыть со мною за море? У тебя ведь же тоже вся семья погибла, а мы их спасем.

Я никогда не видела океана и спросила, какой он. Рейг мне ответил прямо и без обману:

— Люди говорят: океан — он как жизнь. Ласковый у берега, качает тебя, будто руки матери. Озорной чуть подальше. Бьет тебя соленой волной, будто хочет подраться, померяться силой. Потом несет неизвестно куда — как в юности. И боязно, и весело. Потом все тяжелее и тяжелее плыть по его крутым валам, и хочется вернуться назад. Наконец приходит страх смерти, до облаков достают огромные седые волны, и нет больше надежды в сердце. Ты веришь, что уже близок иной, неведомый берег, но ты не знаешь, светел он или страшен…. или его и вовсе нет. Ибо никому неизвестно, есть ли что-то за тем дальним краем, где кончается океан. Такова и наша жизнь: никто не знает, есть ли за ее пределом иной мир, или она обрывается в глухую пустоту. Страшен океан в середине своей, но у берега его синяя вода сверкает на солнце, лижет твои ноги как верный пес, хочет заманить тебя в плаванье. Когда наши прадеды наших прадедов вышли в первый раз к океану, они увидели, как синие белогривые волны весело качают обломки бревен. И дали они океану имя: Сам-с-Собой-Играющий-Океан. А потом они узнали, что бревна эти — с разбитых кораблей. И что белогривые волны играют не только бревнами, но иногда и мертвыми телами. И что в иные дни они становятся похожи на холодный расплавленный металл и бросаются на край земли как стая волков на кровавый след. А в пору зимних бурь бывают они огромными и ледяными, и поднимаются к небу подобно заоблачным скалам. Способов убивать океан знает больше чем самый искусный палач. Так говорится о нем в моряцкой песне:

Он сильнее и злее зверя,

Он бьет об острые скалы,

Холодом губит и страхом,

Морит голодом, сушит жаждой,

Умерщвляет в песках зыбучих,

Или топит в своих глубинах

И отдает на съеденье

Чудищам, что породил он.

Послушав таких песен, наши моряки плавают только вдоль берега. Да и то боятся, и приносят жертвы волнам и морским чудовищам.

Я сказала Рейгу, что дала моему отцу клятву не ввергать себя в опасность. Не могу плыть через океан.

Рейг ответил, что он со своих дочерей такого обещания брать не стал. Но он детей иметь не собирался, поэтому не ему было решать, как дочек воспитывать. Обещала так обещала. Сказал мне, что дома меня ждет трусихино счастье. Что я найду себе самого трусливого мужика, а еще лучше — зайца. Что мы с ним будем до конца дней своих жить, счастливо упрятавшись вдвоем-рядышком с головою под одеяло. И что умрем мы оба двое в один день от испуга при встрече с мышонком в кладовке. Рейг сказал мне: ладно, проводи меня хоть до моего тайника. Надо же мне моими драгоценностями перед кем-то похвастаться, прежде чем я отдам их в обмен за лодку. А потом ступай домой, бросай меня одного-одинешенька. Я знаю, что у женщин сердца и совести нету, так что прощаю тебя за отказ. Я же все равно поплыву, раз решил.

Серые глаза Рейга посинели и погрустнели. Сердце у меня было, и Рейг мне нравился. Но за океан плыть с ним я все равно не хотела. Ибо мудрому отцу обещание дала. Однако согласилась посмотреть драгоценные каменья. Ибо в этом никакой опасности не видела.

Тайник был в песчаном склоне оврага, в лисьей норе. Рейг развел костер из сырых веток, чтобы дым отпугнул лису, и она не укусила бы его за руку. Достал из норы обрубок дерева, выдолбленный изнутри. В нем была спрятана меховая сумка из шкуры, снятой с медвежьей лапы, а в ней — золотые монеты и цветные камни. Рейг отобрал у меня верхнюю льняную накидку и разложил на груди моей свои сокровища. Потом засмеялся и сказал:

— Нет, красивые вы мои камушки, не достанетесь вы этой обманщице, ведьме Ифри, а достанетесь вы жадному купцу в обмен на лодку. Так что слезайте с ведьмы, прыгайте обратно в сумку да сидите тихо.

Я, как женщина себя уважающая, Рейга чуть по уху стукнула. Я не обманщица и не ведьма! Он отвечал:

— Ты пришла в разбойничье логово, а разбойников только ведьмы не боятся, ибо ведьмы сильнее всех. А еще на твоем плече столько знаков твоих мужей, будто они у тебя в постели хоровод водили. Детей у тебя наверное родилось столько, что ты им и счет потеряла. А грудь у тебя высокая и твердая, как у девушки. Только ведьмы так умеют. Да и то не все, а только самые хитрые.

— У меня нет и не будет детей, — ответила я ему и рассказала про зимний пруд.

Но он не понял моего горя:

— Пока мир преисполнен зла, зачем продолжать свой род? Всех вас женщин загнать бы в тот пруд. И стали бы вы как мужчины, и даже лучше. А раз ты не ведьма, то докажи мне, что сердце у тебя доброе и человеческое. Обнажи бедра твои от штанов твоих меховых и пусти моего волка погреться в твое логово!

И вот этот хитрец стал ласкать меня и говорить смешные слова, и знакомить меня со своим страшным волком. Но в любви у него была повадка не земного зверя, а большой птицы, которая будто сейчас схватит тебя в когти и унесет в небо. А когда желание перестало кружить ему голову, он будто окаменел, сел рядом со мной, обхватил колени руками и стал печально смотреть на реку. Я спросила его:

— Зачем ты зря тратишь семя жизни? Ведь я бесплодна как этот сухой песок. Некоторые говорят, будто после смерти человек возрождается в своих детях. Ты разве не боишься умереть, и потом скитаться без приюта?

Рейг нахмурился:

— Детей иметь не хочу, мне было бы страшно за них. Раньше я боялся и за себя, но постарался отвыкнуть от такой ненужного обычая.

— Чем же он плохой? Мой отец говорил, что храбрец полезен другим, а трус самому себе, — сказала я ему.

Рейг удивился:

— А если я хочу быть полезным другим?

Я его осудила:

— От тебя пока вреда больше, ты драгоценности крадешь. Ты цветные камни у кого стащил?

— Взял из могил, — сказал он со всею воровскою прямотою.

Я сказала ему, что сие есть великое преступление грабить умерших. Ведь вор обрекает их на нищету в подземном мире! Рейг посмотрел на меня так, будто раздумывал говорить ли мне то, что у него на уме. Потом все-таки сказал:

— Ладно, лучше тебе знать правду. Мой друг умер, мы похоронили его. Потом приходит его брат и рассказывает про эти ваши южные обычаи. Мы разрыли яму, чтобы дать умершему в дорогу нож, лук со стрелами и меховую одежду. Боялись, что он уже успел уйти. А нашли гнилое мясо на мертвых костях. В стране твоего отца небось воры и придумали про дары умершим. Сама понимаешь для чего. Ну а что могилы раскапывать нельзя, это придумали те, кто в них хоть однажды заглянул. Я бы тоже такой закон завел, после того как сам разрыл и посмотрел. Я ведь верил, что встречусь с моим другом после смерти, а увидел то, что лучше забыть.