Чтение онлайн

– А сам-то, сам-то! Ты же сшиб того типа и вылетел с ним в окошко! Я помню, как в нас что-то врезалось. И после этого ты еще упрекаешь меня за регбийные броски?

– Я? Я лишь отметил, что они бывают полезны.
– А затем его плечи поникли – он явно счел эту тему закрытой.
– Люциус все усложнил – оказался куда умнее, чем я думал. Особенно с учетом его возраста. Вот же придурок настырный… - пробормотал он.

– А ты с ним и правда дружил?
– спросила Лили – в основном из спортивного интереса. Сама она когда-то дружила с Питером… или только думала, что они друзья. Как и с Сириусом Блэком, который пытался убить Северуса. Внутри заворочалось что-то гадостное – словно копошились липкие щупальца.

– Можно и так сказать, - ответил Сев, уставившись куда-то в сторону.

Удивительно, насколько все зависит от точки зрения: в свете того, что выяснилось о Сириусе, Лили легко смирилась с тем, что у Северуса остались теплые воспоминания о Люциусе Малфое.

– А что он сделал такого особенного?

– Приди он к нам в одиночку, я наложил бы Обливиэйт и подправил ему память. Но в нынешних обстоятельствах приближаться к нему слишком опасно; так рисковать я не стану, - мимо спешили автомобили; Северус глядел сквозь них, куда-то вдаль и вглубь собственных мыслей.
– И мой уход от них он воспринял вовсе не так, как я предполагал… Сейчас Темный Лорд рассматривает меня как потенциального союзника, но как только узнает, что я наотрез отказался сотрудничать, – а иначе мое поведение расценить просто нельзя, – он будет считать меня врагом. Своим личным врагом, - его лицо омрачилось.

Ситуация располагала к торжественному молчанию – как будто взбираешься на холм и видишь впереди уходящую в небо заснеженную гору.

– Они не оставят нас в покое и будут приходить снова и снова?

– Да, - его взгляд был по-прежнему прикован к какой-то точке за вереницей машин.

– Потому что теперь он будет думать, что ты могущественный темный волшебник, который не желает иметь с ним ничего общего, - Лили почувствовала, как внутри разверзся холодный провал.
– Это… что-то вроде соперника, да?

– Он захочет опередить Дамблдора и добраться до меня первым. Либо чтобы завербовать, либо чтобы убить – зависит от того, когда именно это произойдет, - его взор метнулся к ней; сам же Северус не двинулся с места.
– То же теперь относится и к тебе.

– Что ж, - она заставила себя встретиться с ним глазами, - значит, мне крупно повезло, что у меня есть ты.

Его взгляд стал острым и внимательным, и в нем читалось такое напряжение, что Лили залилась румянцем. Северус и сам напрягся и словно сделался резче – а все вокруг, наоборот, стало блеклым и размытым; он будто выступал на передний план, затмевая весь остальной мир. Не в силах смотреть ему в лицо, Лили уставилась на его руки – он скрестил их и крепко обхватил предплечья… похоже, чтобы унять дрожь.

Она собрала всю волю в кулак, набралась решимости – той ее разновидности, которая означает не “я хочу”, а “мне надо”, – а потом наплевала на висевшую в воздухе грозу, на то, что Северус мог оттолкнуть ее и снова сделать несчастной, подошла к нему и встала почти вплотную. Он не отстранился.

– И что мы собираемся делать?
– спросила она тихо.

Сначала Северус не ответил – а потом пауза так затянулась, что плавно перетекла в тишину. Пальцы он не разжал и закрыл глаза; Лили обнаружила это, когда отважилась поднять на него взгляд. Не зная, что тут можно сказать, она молчала и ждала, пока он не решит заговорить.

– Изначально я намеревался инсценировать свою смерть, - сказал наконец Северус очень тихим голосом, - с тем, чтобы меня не искали. Если потребуется, потом всегда будет можно воскреснуть – вот только люди не очень-то любят, когда с ними так поступают.

Лили скользнула по нему взглядом, отмечая каждую мелочь – и плотно сомкнутые веки, и закаменевшее лицо, и неестественно прямую спину, и стиснутые мертвой хваткой пальцы; произнесла медленно:

– Ты думаешь, что я вот-вот развернусь и уйду. Все еще этого ждешь – так ведь? Сев…

– Я прошу тебя как следует взглянуть на то, что ты оставляешь позади, - он говорил негромко и с нажимом, почти сердито, - и еще раз хорошенько подумать. Если ты сделаешь этот выбор, Лили, - она сглотнула – сердце встрепенулось уже от того, как он произнес ее имя, - то бросишь свой дом и семью, ту жизнь, которую до этого вела – и ту, которую могла бы вести в будущем, и тех людей, которые были бы рядом с тобой. Ты расстанешься с ними надолго, а может быть, и навсегда; ты не сможешь их спасти, когда в мир придет тьма. Возможно, они умрут, а ты будешь жить дальше и не узнаешь об этом. Ты потеряешь их и даже не сможешь с ними попрощаться.

Ей ужасно хотелось, чтобы Северус посмотрел на нее, чтобы выдержать его взгляд и доказать, что она все понимает; но он так и не открыл глаза, и на лице его снова проступила жестокость – эта преображенная беззащитность. “Он все еще во мне сомневается”, - с отчаянием подумала Лили. Но почему? Отчего он не понимает, что она собирается пойти с ним и готова на все ради этого?

Он не верит тебе.

И немудрено – ты же вышла замуж за одного из тех, кто покрывал его несостоявшегося убийцу, и Северус понятия не имел, как много ты знала.

И он тебе не доверяет.

Осознание обрушилось на нее, как удар, со всего маху толкнулось в сердце. Лили ахнула, глаза ее округлились – и тогда Северус разомкнул веки и, впившись в нее взглядом, резко спросил:

– Ну, теперь наконец дошло?

Она яростно замотала головой.

– Нет – я вовсе не это…

– Да уйди ты уже, - прорычал он, - уебывай нахрен, ты же этого хочешь, все равно ты так и поступишь…

– Нет! Я…

– Ступай к своему мужу, к своему безоблачному будущему…

Он ее даже не слышал. О Господи – она слишком долго промедлила, пытаясь решить, как теперь быть, и в итоге выбрала самое худшее…

– Ты мне не доверяешь!

– Какое в пизду доверие?!
– на лице его, как в зеркале, отражались бушующие внутри эмоции.
– Ты… - он напрягся до боли – и медленно, через силу, начал в себе замыкаться.
– Я никому не доверяю…

– Нет!
– Лили схватила его за рукав, с силой вцепилась в предплечье.
– Не смей – не закрывайся от меня, Северус, прошу тебя, не надо! Если хочешь мне что-то сказать – скажи, не молчи, иначе я не смогу ничего исправить!..

– Не вижу необходимости… - это прозвучало так холодно – еще чуть-чуть, и он окончательно уйдет в себя.

– Потому что я… - вскричала она…

…люблю тебя.

…и зажала себе рот руками – чтобы удержать эти слова, не произнести их вслух; глаза по ощущениям сделались как блюдца, а сердце гулко бухало в груди. Ах ты ж черт.

Нет, лучше молчи – если он тебе не верит, ничего хуже и придумать нельзя…

Но в душе она знала: это правда. О Боже – это чистая правда, и было так с незапамятных времен. Все эти годы – даже когда она была более-менее счастлива с Джеймсом, – и тогда, пять лет назад, когда порвала с Севом, и так горевала, и душа день за днем ныла и саднила, и было больно на него даже глядеть… И когда писала ему все эти письма – обо всем, даже о том, что беременна, еще до того, как рассказала всем остальным… и плакала от тоски и облегчения над списками арестованных Пожирателей… А когда они снова встретились, уже в этом времени – вцепилась в него мертвой хваткой, бросила то будущее, которое могло ее ждать, и всех тех, кто мог ждать ее в этом будущем, – и все ради того, чтобы остаться с ним, словно ничего другого для нее не существовало…