Чтение онлайн

Но даже магия не способна исполнить такие желания.

Он отложил записную книжку в сторону и отлевитировал ее назад в сундук. Защелки клацнули, закрываясь. Люпин открыл глаза, и Северус понял, что тот вовсе не засыпал – но подросток ничего не сказал, только молча смотрел в потолок. Заострившиеся черты лица, утомленный и невидящий взгляд; все это говорило о глубинной усталости, проникшей до мозга костей. Как он прожил с этим проклятием больше тридцати лет, если стал таким уже к шестнадцати?

– Люпин, - услышал Северус собственный голос, - ты слышал об Аконитовом зелье?

“Что-что?” - удивился он про себя.

Не поднимаясь с сиденья, Люпин повернул к нему голову. Серо-голубые глаза моргнули.

– О каком зелье?
– вопрос прозвучал устало.
– Если там содержится аконит, вряд ли оно мне подходит.

– В этом-то весь и смысл. При трансформации оно подавляет безумие, и человеческий разум сохраняет необходимый контроль.

Люпин замер в полной неподвижности, будто потерял сознание – и жизнь вместе с ним. Закрыл глаза, снова их открыл – неспешно, вдумчиво; затем приподнялся на локте и уставился на Северуса с выражением, напомнившим ему о волке – впервые за все годы их знакомства. На лице Люпина читалась настороженность, но лишь внутренним отзвуком, как будто его предостерегал инстинкт; на поверхности же, как отражение на оконном стекле, лежали человеческие эмоции – подозрительность и отчаянно-опасливая надежда.

– Ты морочишь мне голову, - только и сказал Люпин, однако в его негромком голосе прозвучало что-то, не дающее забыть о той тени волка.

– Нет. Если ты ищешь подвох – зелье экспериментальное.

О да, еще бы: его изобретут только через пятнадцать лет. Что ж, тем хуже для Дамокла Белби, тем лучше для Северуса. И для Люпина, по-видимому.

Забывчивость уже давно превратилась для него в недосягаемую роскошь. В его памяти был запечатлен каждый этап создания этого зелья – сложного и ставящего в тупик… Нет, он, конечно, любил именно такие – капризные, озадачивающие, требующие поразительной точности, поскольку одно неверное движение или неправильно отмеренная доза ингредиента означали смертельную опасность для того, кто его выпьет… или даже для самого зельевара. Как в случае с Аконитовым зельем.

Люпин смотрел на Северуса все с тем же выражением, и все так же лежал на боку, приподнявшись на локте – словно застывшее в неподвижности животное, которое знает, что любой неосторожный шаг может дорого ему обойтись.

– В каком смысле – экспериментальное?

– Заявленный эффект достигается. Но неясно, как это подействует на организм в отдаленной перспективе. Поскольку она ни для кого еще не успела наступить.

Понаблюдав за собеседником еще пару секунд, Люпин наконец приподнялся и сел – так же осторожно, как ложился; болезненно морщась, он опустил ноги на пол и откинулся на спинку диванчика.

– Что значит “неясно, как это подействует на…”

Дверь в купе с грохотом распахнулась.

– Лунатик! Ты тут…

Блэк еще даже не успел заговорить – палочка сама прыгнула в руку, как только Северус заметил эту ненавистную, самодовольную физиономию, возрожденную во всей ее былой привлекательности. С вернувшимся из тюрьмы Блэком Северуса кое-как примиряли только перенесенные этой шавкой лишения – вся его исковерканная жизнь, как в зеркале, отражалась на потрепанном лице. Но теперь перед ним снова стоял молодой Блэк – тот самый, которого он десять лет так люто ненавидел, с яростью незамутненной и абсолютно оправданной; этот изнеженный недоносок наставил на Северуса свою волшебную палочку, а в дверях уже маячил он – Поттер – тоже с палочкой наголо – эта плесень, перхоть подзалупная, он не уберег Лили… Они все – не уберегли ее, не спасли… Северус сделал все, что было в его силах, даже уступил ее им – а они ее не уберегли. Он не смог бы им это простить, даже если бы прожил тысячу лет, пока душа не зачахнет от злобы.

– Что здесь… - Лили приподнялась, запуская пальцы в волосы, и переводила взгляд с Люпина – тот стоял, не отходя от диванчика – на Северуса, который непонятно когда успел вскочить на ноги и направить волшебную палочку на этих двух высерков рода человеческого… Они наставили на него свои – и выглядели при этом так, что рядом с ними даже ошеломленный Люпин показался бы лишь слегка удивленным.

Заметив нежданных визитеров, Лили так и застыла – словно ее трансфигурировали в камень. С того места, где он стоял, Северус не видел ее лица, но ему определенно не нравилось, как глаза Блэка и Поттера перебегали с него на Лили; за тридцать восемь прожитых лет он четко научился различать, когда назревает пиздец.

– Эванс?
– удивился Поттер, и одновременно с ним Блэк сказал, жестко сощурившись:

– Какого хера, Лунатик! Это что еще за хуйня?

Северус хотел ответить чем-нибудь саркастичным и уничижительным, чтобы скрутить их в бараний рог, но у него отнялся язык. А если бы не отнялся – с него могло бы сорваться разве что проклятие Кипящей крови. О, какое бы это было наслаждение – он позволил себе мимолетную фантазию, на задворках сознания промелькнуло, как хлынет у них из пор вскипевшая кровь… но в жизнь воплощать ее было нельзя, иначе он потерял бы Лили во второй раз. Может, она и смогла ему многое простить – как именно, Северус слабо себе представлял, и даже сомневался в этом – но делать глупости он определенно не собирался.

– Мы просто разговаривали, - произнес Люпин. Он говорил рассудительно – смутное эхо того взрослого мужчины, которого запомнил Северус – но было в его голосе что-то такое смиренное, от чего его хотелось пнуть по коленным чашечкам. Нет, не Аконитового зелья недоставало этому бесхребетнику…

– Ваш тряпка-приятель пытается вам сказать, но ему мешает воспитание, - произнес Северус, не опуская палочки, - чтобы вы, припиздыши внематочные, уебывали отсюда нахер, ибо здешняя хуйня – не ваше мудачье дело.

– Сев!
– Лили уставилась на него огромными глазами. Было приятно видеть, как вытаращились от этих слов Блэк и Поттер – не так, конечно, приятно, как запустить в них проклятием Кипящей Крови, но все же достойная замена. На сейчас.

– Да, воспитание и впрямь не позволит мне такое сказать, - согласился Люпин, хлопая глазами.
– Бродяга, Сохатый – мы уже уходим?

– Эванс, что ты тут делаешь?
– продолжал упорствовать Поттер. Он казался озадаченным, даже обеспокоенным. Северус сузил глаза.

Лили медленно поднялась на ноги и встала между Северусом и этими мразенышами, что его совершенно не обрадовало; хотя он и не думал, что Поттер способен сознательно ей навредить, но Блэк слишком жаждал добраться до “этого говнюка Сопливуса” и не собирался останавливаться из-за того, что на дороге стояла Лили… ну разве что он совсем разучился целиться.

– Поттер, - голос ее прозвучал странно, так странно, что он и сам не смог разобраться в своем почти болезненном желании… ему хотелось увидеть ее лицо – или как раз наоборот, никогда не узнать?..

– В моем словаре, конечно, нет таких выражений, как у Северуса, но чувства его я разделяю. Уходи, пожалуйста, - сказала Лили.

Закусив губу, Поттер снова посмотрел на Северуса. Как и Блэк. Правда, его взгляд – напряженный, прищуренный – то и дело возвращался к Люпину.

– Заебали уже, хуесосы сраные!
– рявкнул Северус.
– Вот дверь – вот нахуй! Пиздуйте отсюда к ебаной матери, пока зенки в жопу не захуячили!..

– Уйдите!
– Лили отступила на шаг и столкнулась с ним.