Чтение онлайн

Она давно не была дома, у родителей, — здесь был теперь ее дом, здесь, где она полюбила такого сильного, неординарного человека. Человека, который был выше других на голову. Столько лет, столько душевных сил она потратила, чтобы быть рядом. Она не представляла себе другой жизни, с другим человеком, в другом месте. Что с ней было бы, вернись она к себе на родину, в крохотный литовский городок, как об этом мечтали когда-то ее родители? Вышла бы замуж? Родила бы детей? Чистые улочки, герань на окнах, вежливые соседи, педантичные отношения. Ничего непредсказуемого, что разгоняло бы прохладную прибалтийскую кровь. В местной поликлинике сидела бы она в уютном стерильном кабинете, выписывала домохозяйкам рецепты от бессонницы. В воскресенье всей семьей ходили бы в гости к свекрови, пить чай с мятой и песочным печеньем. Все было бы точно так же, как в семье ее собственных родителей, а до этого — в семье ее деда и бабки. Те же фотографии в рамочках на опрятных неброских обоях — «это наша свадьба, а это — наша серебряная свадьба». А между ними — пустота. Двадцать пять лет пустоты, когда нечего вспомнить, когда один день похож на другой даже не как две капли воды, а как два оборота того самого колеса, в котором крутится пресловутая белка. И не выпрыгнуть, и не добежать. Только крутить, крутить до дрожи в мускулах, до изнеможения. Так же и дни в маленьком городке накручиваются один на другой — месяц за месяцем, год за годом. Ни одной вспышки, ни одной глупости, ни одной всепоглощающей, пусть и недолговечной страсти — только размеренное щелканье колеса. И впереди — точно такие же размеренные еще двадцать пять лет; почтенная старость, дети, внуки, уважение соседей, заслуженный отдых, подсиненные седые волосы… И последняя горсть бедной кладбищенской супеси, аккуратно брошенная аккуратной лопаточкой на аккуратный гроб. Эта жизнь, эта горсть супеси до сих пор снились ей по ночам, и она просыпалась как от кошмара, с сильно бьющимся сердцем. Она выбрала себе другое. Или это бунтовали гены? Или она всегда была не такая, как все?

Эвелина взяла в руки маленькую вазочку с подснежниками — она любила их больше остальных первоцветов. Тюльпаны — слишком нахальные, яркие, броские выскочки. Гиацинты — жирные, кудрявые, с навязчивым одуряющим запахом — ни дать ни взять идущие в гости почтенные домохозяйки. А эти — нежные, недолговечные, любимого ею цветового сочетания — белого с зеленым. С нежным, едва уловимым запахом, который даже ароматом нельзя было назвать. Казалось, это сам март пахнет подснежниками. Или подснежники пахнут мартом?

— Эвелина Антанасовна, у нас клиент, — прервал ее мысли голос секретарши. Хорошая девочка, вежливая, воспитанная, работает у них уже полгода. Что-то глаза у нее в последнее время… Слишком много стала понимать. Пора искать ей замену. Нужно напомнить Радику.

— Приглашай, — разрешила она.

Секретарша замешкалась в дверях.

— Я уже приглашала, но он хочет только с Радием Вадимовичем разговаривать…

— Предложи ему кофе, а Радия Вадимовича я сейчас разыщу.

— Радик, к тебе клиент пришел. — Мобильный он взял сразу, как будто знал, что она сейчас позвонит. — Нет, он не захотел со мной разговаривать. Не знаю, но хочет именно тебя. Когда? Хорошо, я поняла. — Эвелина вышла в холл. В помещении их офиса курить было строго запрещено, о чем сообщали многочисленные таблички.

— Кристиночка, Радий Вадимович сейчас подойдет.

Уже темнело. Она прикурила на крыльце и взглянула на клиента, отлично видимого в освещенном окне. Кофе не пьет, на спинку не откинулся, сидит все в той же напряженной позе. Значит, сильно волнуется. Осторожно взял чашку и поднес к губам. Значит, уходить не собирается, решил дожидаться. Прекрасно. Из-за горящего внутри яркого света она не видна, зато клиент как на ладони. Она не спеша двинулась к кафе. Что-то в последнее время у них не густо — Али больше нет, и замена ей пока не готова. От Ленки совсем не та отдача, а Рома мальчик хоть и старательный, но что такое один Рома? А нужно платить аренду, причем немаленькую, зарплату уборщице и секретарше, да и уголовнику этому, Углу, отдавать его долю… К тому же текущих расходов много — Лина знала об этом как никто другой, поскольку именно она ведала бухгалтерией. Тяжело было заниматься помимо профессиональных дел еще и этим. Но кому это можно было доверить?

— Тебя ждут, — сказала она с твердым характерным акцентом, от которого так и не избавилась. — Мужчина. Сильно волнуется.

— А почему он не захотел говорить с тобой?

— Скорее всего, проблемы с женой. Пришел именно к тебе, видно, кто-то рекомендовал. Но клиент не наш, Рома с ним не работал. Я пока побуду здесь, хорошо?

Радий кивнул. «Умница, — подумал он о Лине с нежностью. — Все правильно. Если это не наш клиент, то нужно посмотреть, куда и на чем он потом поедет или пойдет». Рядом с их офисом располагалась дрянная забегаловка быстрого обслуживания, где еда была весьма среднего качества, но зато имелась автостоянка и из окон прекрасно просматривалось их крыльцо.

— Вы, кажется, меня дожидаетесь? — приветливо улыбнулся Хлебников.

— Если вы Радий Вадимович, то вас.

Мужчина тяжело поднялся с дивана. Интересное лицо, волевое, жесткое, хотя челюсть немного тяжеловата. Взгляд мрачный. Эвелина наверняка угадала, что проблемы с женой.

— Сюда. — Радий Вадимович открыл кабинет.

Мужчина прошел на середину комнаты.

— Мы будем разговаривать здесь? — спросил он, нервно потирая руки.

— А где же еще? — удивился Хлебников.

— Нет, здесь я разговаривать не буду, — внезапно покачал головой посетитель. — Давайте поговорим в другом месте.

— Ну что ж, — вздохнул Радий Вадимович, — если вам по какой-то причине здесь не комфортно…

Мужчина извлек пачку сигарет.

— Тут не курят. Мне потом три дня чистить придется. И тут нет лишних ушей, не сомневайтесь, — убедительно сказал Хлебников.

— Может быть. Но… Нет, лучше не здесь.

— Хорошо, пойдемте. Напротив есть одно кафе…

— Только не туда. Я хотел бы переговорить с вам с глазу на глаз. Мне совершенно не улыбается сидеть в какой-то забегаловке, где любой алкаш… Давайте поговорим у меня в машине.

Ну что ж, в каждой избушке свои погремушки. Интересно, чем он так озабочен? Ладно, чем больше клиент волнуется, тем больше с него можно запросить. В машине так в машине.

Машина, припаркованная в тихом переулке в трех минутах ходьбы от офиса, оказалась джипом, просторным, как сарай, и комфортабельным, как гостиничный номер люкс.

— Курите? — Мужчина протянул ему пачку.

— Что вы, — немного насмешливо протянул Хлебников. — При моем роде занятий…

— Об этом я и хочу поговорить. — Клиент прикурил, несколько раз кряду глубоко затянувшись. Зажигалка была из дорогих, да и машина сомнений в состоятельности клиента не оставляла. Хлебников и сам с удовольствием покуривал, курила и Эвелина, но не при клиентах.

— Так в чем суть вашей проблемы?

— А вы не видите? — спросил мужчина, как-то странно глядя на профессора.

— Я вижу, — веско произнес Хлебников, — что корнем зла в вашем случае является женщина. Близкая вам женщина. Скорее всего, жена.

— Верно. Мне говорили, что вы именно тот человек, с которым можно иметь дело. Не шарлатан. Что вы все видите сами. Так оно и есть. Именно корнем зла, — подтвердил мрачный тип, гася сигарету. — Я буду говорить прямо, — сообщил он и замолчал.

Радий Вадимович терпеливо ждал, пока клиент созреет.

— Короче, — решился владелец джипа. — Давайте все с самого начала. Так будет легче.

— Давайте с самого начала, — согласился Хлебников.

— У меня есть бизнес. Вернее, был. Теперь все в руках моей жены. Я его начинал с нуля, я его создал, я все нажил сам, — заявил собеседник, зачем-то снова вынимая зажигалку и вертя ее в руках. — Понимаете?

–..? — молча поощрил его профессор.

— Ну, естественно, как и многие, я оформлял имущество не на себя, а на мать жены. Она у нее инвалид первой группы… была. Так, видите ли, проще. Ну, вы понимаете.

Радий Вадимович понимал. Он знал еще много таких же хитрых финтов — чтобы не платить налоги, беспошлинно ввозить товары — и еще много такого, для чего могла пригодиться теща-инвалид. Что там с ней случилось? Клиент несколько раз щелкнул зажигалкой, зажигая и гася огонек.

— И вдруг она умерла, — как бы отвечая на вопрос, сказал он. — Как-то внезапно, вдруг…

— Но она же была инвалидом первой группы, — напомнил ему собеседник.

— Да, конечно, все могло случиться, я это понимал. Но она, вообще-то, за собой следила… — Он поерзал на кожаном сиденье. — Всегда, чуть что… Да и я… лекарства там всякие… к врачам, если надо. Короче, я был в отъезде, мотался по делам в Штаты, и вдруг такое… Главное, моя красавица ничего мне не сообщила, хотя я с ней регулярно созванивался. Да, ничего не сказала, все обстряпала по-быстрому, шустро. Мать схоронила, да не просто схоронила, а кремировала. И…