Чтение онлайн

— Умывайся скорей, — приказала Даша. — Омлет почти готов. Его нужно есть горячим.

— Я сейчас. — Он ринулся в ванную. Или она ни о чем не догадалась, или… готовится закатить ему скандал и выпереть из своей жизни. Но сначала благородно накормит.

Он не угадал. Даша обо всем догадалась, и нельзя сказать, что ее это не взволновало. Но закатывать сцен она не будет. Довольно с нее было скандалов, которые мать с отцом устраивали дома!

— А вот и я, — объявил он, появляясь в кухне. — Готов к приему пищи.

На Дашу он почему-то не смотрел. Зачем-то подвигал по столу тарелку, затем взял в руки солонку и стал ее вертеть. Соль тут же просыпалась. Даша смахнула соль салфеткой и высыпала в раковину.

— Даш, через левое плечо нужно было бросить! Чтобы ничего не случилось!

— Какой ты суеверный! Уже случилось, — весело сказала она. — Кто спал на моей кровати? Кто ел из моей миски? Кто читал мои стихи?

— Я больше не буду, Даш, правда! — Он умоляюще посмотрел на нее.

— Что?! — возмутилась она. — Как это не буду?! А кто тогда будет? Что же, мне их чужим людям нести? Саш, ты знаешь, я так боялась тебе их показать, — призналась она. — Ну, просто ужасно боялась. Вдруг ты бы разлюбил меня?

— Какая ты все-таки дурища! — Он обнял ее, обхватив руками вместе с табуретом.

— Дурища, — согласилась она. — Я больше не буду.

— Чего не будешь?

— Стихов дурацких писать не буду.

— А что, там и дурацкие есть? Я не заметил. По-моему, хорошие. Даже очень хорошие.

Даша залилась нежным румянцем.

— Ты так думаешь? Нет, правда, есть и дурацкие…

Вместо ответа он поцеловал ее таким долгим поцелуем, что они оба едва не оказались на полу. Когда он наконец оторвался от нее, в кухне появился какой-то странный запах.

— Это омлет! — Даша подскочила к плите и сорвала со сковороды крышку. — Подгорел!

— Игорь, там тебя на проходной срочно спрашивают!

— Кто?

— Девица какая-то… Сказала, что вызывал. Мужики, у вас кофейку не найдется? Пару ложек?

— Какая девица?

— Чернявенькая такая, рост примерно 162–165, нос прямой, глаза карие… Симпатичная.

— О-о-о! — застонал Лысенко. — Да что же это такое! Да когда ж это кончится!

— А что такое? — удивился Бурсевич. — С чего это он так?

— Достала она его, — пояснил Банников. — Чернявенькая, рост 162–165. Замуж хочет.

— Так это мы уладим! — обрадовался Бурсевич. — Сосватаем!

— Что, что уладим?! — бушевал Лысенко. — Кого сосватаем?! Какой замуж?! Через мой труп замуж! За мой труп только замуж! Я в командировке! Я в тюрьме! Я умер!

— Да не волнуйся ты так. — Несколько опешивший Бурсевич пожал плечами. — Надо — объясним. Давай только без «умер». Хорошо? А то она твое тело потребует.

— Именно! Тело! Она за ним и пришла! Моя тонкая душа на хрен кому сдалась!

— Останется твое тело при тебе. С душой вместе. Сейчас уладим. Так кофеек будет?

— Будет! Все будет! Я тебя умоляю… Убери ее отсюда, а то выйти никуда не смогу!

— Все, я пошел.

— Извините, Игорь Анатольевич, у вас кофейку не найдется?

— Еще один, — удовлетворенно сказал Банников. — Заходи, Сашок.

— Пару ложек всего, я завтра принесу.

— Ты сегодня принеси! — рявкнул Лысенко. — Сейчас Бурсевич придет, и будет сахар, кофе… Боря! Ну что?

— Результат положительный, — доложил Бурсевич.

— Да ну?! — удивился Банников. — И как этот фокус-покус удался?

— Да я ей сказал, — хитро прищурившись, доложил Борис Бурсевич, — что Лысенко уже четыре раза был женат и что у него шестеро детей — от каждой жены по одному, а от одной двое…

— Если от каждой по одному, а от одной двое — то это пятеро получается, — заметил Бухин.

— А, не важно! Где пять, там и шесть. Короче, говорю, его сейчас нет, вы подождите, а вообще, вся зарплата, говорю, у этого… э-э… гм… придурка…

— Что?! — вскинулся Лысенко.

— Ты что хотел, чтобы она ушла или жениться, я не понял? Она стоит, глазами хлопает и вроде как не верит. А тут эта идет, из отдела экспертиз, ну, видная такая… Ага, Камышева. Мимо протискивается. Ну, я тихо так, доверительно говорю. Но она все равно услышала, и ее всю аж перекосило! Через турникет перевесилась и говорит: «Бегите от него, девушка. Он такой бабник, всем бабникам бабник. От него у нас каждая по пять абортов сделала!» Ну а голос у нее, сам знаешь, как труба. Слышно на всю проходную…

— Что-о-о?! — задохнулся Лысенко от возмущения. — Что-о-о?!

— Ты ей спасибо скажи, — посоветовал Банников.

— И в самом деле, — сообразил Лысенко. — Уф… Это… с меня Камышевой шоколадка!

— А кофе? — напомнил Бурсевич.

— Ладно. — Лысенко махнул рукой. — Так она ушла?

— Сам видел. Минуту постояла еще, глаза круглые сделались, прям как у мыши, а потом по ступенькам зацокала и к метро почти бегом побежала.

— Будет вам и кофе, и сахар, — праздничным голосом пообещал Лысенко. — Бухин! Сейчас сходишь и купишь. Вот, я первым сдаю. — Он достал несколько купюр и положил их на стол.

— Ладно, тогда я все понял и пошел.

— Боря, а деньги сдать? — напомнил ему Лысенко.

— Ты в этот раз за меня сдаешь. Или забыл, что обещал?

— Ты же две ложки всего просил! — завопил Лысенко. — Две!

— За две ложки я и трудиться бы не стал, — ответствовал тот.

— Грабитель, — в сердцах бросил капитан. — Ладно, с меня причитается. Чай, кофе и кило конфет! Сегодня ночую дома!

— Да… — пробормотал Банников, складывая на своем столе бумаги стопочкой. — Кофе я, наверное, уже не дождусь. Через час начинаем, буду потихоньку выдвигаться…

— С Богом, — пожелал Лысенко и суеверно сплюнул три раза через левое плечо.

— Ни пуха, ни пера, Радий.

— К черту, — отозвался он.

Он вдохнул пахучий весенний воздух. Надоели хуже горькой редьки эти выкрутасы с черной магией. Пошло оно все к черту! Он проделывает это в последний раз. Да, в последний раз. И потом — уехать. Уехать, куда хочет Лина, вдвоем, навсегда.

Машина стояла там же, где и вчера, — в переулке, под голыми пока липами. В машине его ждали — передняя дверь негромко щелкнула и открылась.