Чтение онлайн

Я сама не поняла, как пролетело время. Болтать с Артуром оказалось легко и почти весело. Конечно, скорбь царапалась в моем сердце, но мне удавалось хоть как-то разговаривать, взаимодействовать.

— Я многое отдал бы, чтобы вернуть прежние времена, — вдруг сказал Артур после нашего экскурса в детство. — Когда мы все еще жили одной семьей, в одном доме. Отец был жив, мама всегда в воскресенье вытаскивала нас в кино, а не пропадала по салонам красоты, чтобы хоть чем-то забить время, а мои ссоры с Марком больше касались того, кто съел последнюю пачку чипсов.

На лице Артура блуждала легкая улыбка, одновременно и теплая, и задумчивая, и немного грустная, напоминающая солнечный лучик глубокой осенью. Наверно, нельзя сыграть такую ностальгию, такую щемяще нежную тоску по прошлому в глазах?

— Почему тогда ты продолжаешь бороться? — спросила я, откинувшись на спинку дивана.

Артур вопросительно приподнял брови.

— Мне будто не хватает чего-то в общей картине, — пояснила я. — Понятно, почему Марк продолжает все эти склоки с тобой, почему ему хочется стать вожаком, лишь бы утереть тебе нос… Но почему для тебя важно вожаком оставаться? Если больше всего ты скучаешь по временам, когда еще им не был.

Артур мгновенно помрачнел. Он встал с дивана, напоминая сейчас не волка, а скорее, недовольного кота, мгновенно сменившего милость на гнев, а мурлыканье на короткий раздраженный укус.

— Ты не поймешь, Ева.

Артур сунул руки в карманы, отходя к стеклянной стене, задирая голову куда-то к небу. Он по-прежнему был без футболки, так что моему виду открывалась широкая крепкая спина и в меру накачанные плечи.

— Куда мне? — фыркнула я. — Я же из трущоб, по твоему мнению. Вряд ли даже таблицу умножения доучила в свое время.

— Ева! — рявкнул Артур, поворачиваясь ко мне. — Тебе обязательно постоянно огрызаться?

— Просто бесит, когда люди помешаны на деньгах.

— Да дело и не в деньгах, — он пожал плечами. — Куда они денутся? Но эта власть моя. По праву. Это то, что будто связывает меня с отцом.

Я покачала головой, вставая. Не хотелось подыгрывать Артуру. Хотя мы, считай, первый раз разговаривали по душам, уже можно было догадаться, когда он говорит от души. Сейчас явно был не тот случай.

— Это то, в чем ты все-таки победил Марка и торжествуешь, — поправила я. — Зная, что можешь, глядя в глаза, сломить его волю. Даже если не делаешь этого.

В моем голосе звучали осуждающие нотки.

— Разве только Марка? — коротко рассмеялся Артур и развел руками. — Любого оборотня в этом городе. Я чувствую себя… кем-то значимым. От этого тяжело отказаться. Да и зачем, если это и должно быть моим?

— Может, потому что это все так, пустота? — улыбнулась я, даже немного жалея в этот момент Артура. — А у тебя больше нет в жизни ничего более значимого. Кроме власти и денег. Ни друзей, которым ты можешь доверять, ни настоящей любви с девушкой, которая не смотрит на твой кошелек. И чтобы не выть от этого на луну, ты хватаешься хотя бы за то, что имеешь. А на деле что власть, что богатство — это так, пустота, воздух?

— Без воздуха нечем дышать, — напомнил Артур. — По крайней мере, мне, если я уступлю место вожака, будет нечем.

«Потому что у тебя и так нет ничего, кроме этого статуса вожака. Тебе и так нечем дышать, Артур», — с горечью, с сочувствием подумала я.

Наверно, не стоило вести душеспасительные беседы с едва знакомым вожаком оборотней? Ведь в глазах Артура сверкнул жесткий огонек. Еще пару минут назад этот голос был мягким и обтекаемым, успокаивал, как мягкий плед на плечах. Сейчас же словно ощерился волчьими клыками.

— А ты сама-то? Что у тебя есть в жизни? Кроме Марка, хотя я не очень-то верю, что у вас что-то получится! Вы разругаетесь через пару месяцев, когда он попытается выдрессировать тебя под высшее общество, а ты покажешь зубки. Скажешь, в том, чтобы возить тряпкой по полу в общественном туалете, гораздо больше смысла, чем в том, чтобы управлять оборотнями?

— Эта тряпка хотя бы не становилась яблоком раздора между мной и моей семьей! — выпалила я.

В эту секунду будто треснул какой-то стержень, державший меня на плаву в этом столковении. Ведь на меня резко, как ведро холодной воды на голову, обрушилось осознание, что нет у меня больше семьи, не осталось. Вся дальняя родня слишком дальняя. Единственным родным человеком была мама. Была. Я буквально пошатнулась, садясь обратно на диван и роняя лицо в ладони.

Артур оказался рядом, обнимая за плечи. Он не успокаивал, не говорил: «Тише, ну, что ты?» Ничего из того, чего можно было ожидать. Артур просто ждал, пока я выплачусь. Девушка, которая, в принципе, его раздражает одним своим появлением, но пережившая горе, схожее с его.

Постепенно я начала говорить. Всякую чепуху, которую, наверно, не вывалила бы ни на Марка, ни даже на лучшую подругу, если бы она у меня была. Говорят, случайные попутчики — лучшие слушатели? Эта роль досталась Артуру. Я рассказывала о том, как любили друг друга мама и папа, как нам его не хватало, как я частенько оставалась у соседки, когда ее снова и снова забирали в больницу… Перескакивала с одного на другое, захлебывалась обидой на судьбу. И попытки заработать на лекарства, и хамовитая дамочка в регистратуре больницы, и все ухудшающиеся анализы — вряд ли Артур разбирал хоть что-то из перепутанного клубка.

— И теперь я одна, совсем одна!

— Ну, у тебя же есть Марк, — неуверенно поддержал Артур.

Я и сама это знала. Сейчас в наших отношениях все шло просто отлично! Но говоря о том, что мы расстанемся из-за того, что из разных миров, Артур подковырнул мой собственный страх. Поэтому после таких разговоров я иррационально чувствовала какую-то шаткость, будет ли и дальше все так хорошо: через полгода, год? И отчаянное одиночество.

Впрочем, плакать вечно невозможно. Артур стойко перенес мои рыдания, во время которых я наверняка выглядела безобразно с распухшим носом и покрасневшим лицом. Я даже не сообразила, на каком этапе хозяин пентхауса сунул мне коробку с бумажными салфетками. Наверно, чтобы я не заменила их рукавом его рубашки. Он же меня считает невежей из трущоб. Хотя, пожалуй, рубашки мне не хватило бы для этих целей. Ведь коробка салфеток стала легче вполовину. После этого я застыла, глядя в одну точку мутным заплаканным взглядом.

— Пойдем. Тебе нужно отдохнуть, — Артур потянул меня за руку.

Я подчинилась, как тряпичная кукла. Еще не зная, что собственноручно сделала шаг в ловушку.

У Марка выдался сложный день. То и дело хотелось позвонить Артуру, спросить, как там Ева. Но в то же время не хватало смелости взяться за телефон. Это ему-то, оборотню, волку, решившему бросить вызов брату-вожаку! Марк боялся, что не подберет нужных слов. С Евой и лицом к лицу иногда говорить сложно! Неосторожная фраза — и все, свернется ежом, выставит иголки, попробуй подберись заново к ней. А уж по телефону, в расстроенных чувствах?

«Да не в этом дело! — гаркнул сам на себя Марк. — Я просто чувствую себя виноватым! Что не получилось спасти ее мать. Что я… не знаю, не появился раньше в жизни Евы. Что все сложилось именно так. Что я не оперировал сам и не знаю, вдруг был бы шанс, хотя бы крохотный, хотя бы почти невозможный на успешный исход операции».

Марк знал, что все это бред. В клинике работали лучшие специалисты, которых только смог найти. Каждого знал лично, к каждому сам лег бы под нож, если бы возникла необходимость. Но все равно винил себя, пусть и абсолютно иррационально. И боялся, что обвинит и Ева.