Чтение онлайн

Ник захныкал.

Я села на ближайший пенёк, стала кормить его. Хьюго смотрит. Как же он смотрит на меня! Я даже не смела отвернуться.

В его глазах читалась целая буря эмоций: боль, обида, злость, но сквозь них пробивалось и что-то ещё что-то, что заставляло моё сердце трепетать.

Он был ранен, и моё собственное сердце сжималось от боли, когда я вижу его страдания.

Хотелось подойти, обнять его, успокоить, но страх и обида сковывали меня.

Я знаю, что я уже его. Хочу сказать ему об этом, но как? Как сказать, когда он кидается такими обвинениями?

Сердце бешено колотится в груди, я встала. Слишком много людей видело эти разборки. Как это повлияет на его репутацию?

Его волк. Моё сердце сжалось. Так хотелось ещё увидеть его, а из-за меня его нет. Конечно, он злится, ведь я опять виновата.

— Я виновата, что твоего волка нет. Прости, пожалуйста, прошептала я, чувствуя, как слова застревают в горле. Он разозлился ещё сильнее, его глаза опасно сверкнули.

— Мэди, Серена появилась потянуть меня за собой, но было поздно.

— Мэди, тебе лучше скрыться! — Логан попытался встать между нами, его голос звучал напряжённо, но тщетно.

— Коня сюда, живо! — крикнул он, не отводя от меня взгляда. Его глаза, тёмные и непроницаемые, словно затягивали меня в себя.

— Молчи мышонок, прошептал он, я еле держусь, еле сдерживаю свой гнев, продолжает он.

Его ладонь погладила меня по щеке.

А затем, прежде чем я успела что-либо предпринять, он резко подхватил меня на руки, крепко прижимая к себе.

В этот момент я почувствовала одновременно страх и странное, пьянящее облегчение. Его ярость всё ещё бушевала, но я чувствую, что он не сделает мне больно. Всей душой это ощущаю.

— Хьюго, куда — спросила я, когда он, одним ловким движением, усадил меня на коня.

Сам запрыгнул следом, прижимаясь ко мне так близко, я чувствую жар его тела. Его рука властно обхватила мою талию, так крепко и мощно, что я не могу пошевелиться.

— Держи крепче нашего сына мышонок, прошептал он мне на ухо, оставляя быстрый, дразнящий поцелуй на шее, от которого по моему телу пробежала дрожь. Я сглотнула, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

— Ты ранен, пыталась вразумить его, но его хватка на мне только усилилась.

— Тебя осмотреть нужнее, сказал он мне, и в его голосе прозвучало столько нежности, столько беспокойства, что я замерла.

Следующее мгновение было размытым. Я почувствовала резкий толчок, конь рванул с места.

Мы мчались вперед, навстречу неизвестности, а я могла лишь держаться за него, крепко прижимая к себе нашего сына, чувствуя его мощное, бьющееся сердце за спиной, его сильные руки на моей талии, и осознавая, что теперь, что бы ни случилось, я с ним.

Хьюго

Всю долгую дорогу до замка я бесился, кипел, еле сдерживая свой дикий, первобытный гнев.

Мои челюсти были сжаты до боли.

Я сжимаю её сильнее, прижимая к своей груди, сжимаю так,будто хочу впечатать в себя.

Слабость была в теле, но как же она не важна сейчас. На себя плевать.

Мышонок дрожит, практически не дышит, а я зависаю.

А самого порывало, порывало так, что все мои инстинкты кричали: Возьми её. Возьми её в охапку, прижми к себе так крепко, чтобы она почувствовала каждый удар твоего сердца, чтобы знала – она моя, принадлежит мне безраздельно.

Чтобы впечатать в её сознание, в каждую клеточку её тела, эту простую, изъедающую меня истину: что её одну люблю. Что её одну боялся потерять.

Как сдержаться, когда внутри бушует такой ураган? Как не сорваться, когда мозг требует ответов, а сердце – покоя?

Я хотел, нет, требовал понять, почему, черт возьми, она подвергла себя такой смертельной опасности, почему совершила такой безрассудный поступок.

Её бледное лицо, её измученный вид – это до сих пор стояло перед глазами. Меня трясло. До сих пор трясло от каждого воспоминания.

Видеть её тело, кажущееся таким хрупким и безжизненным, её бледное, истерзанное лицо – я еле вынес это.

Еле смог справиться, не сорвавшись в безумие. И теперь, теперь я обязан доказать ей, доказать всем своим существом, что достоин её, чтобы она поняла, что я больше не отпущу её, не смотря ни на что, ни за что на свете.

Она была моей.

Заехав во двор замка, я не стал ждать ни секунды. Я сразу же подхватил её на руки, ощутив её лёгкость, её хрупкость, и даже не обратил внимания на её тихое возмущение, на лёгкий протестующий стон.

Это сейчас было ни к чему.

Моё единственное желание, моё единственное стремление – убедиться, что с ней всё в порядке, что ей больше ничто не угрожает, что она в безопасности.

— Гареда сюда! — крикнул я, не сдерживая свой гнев, свой страх, свою отчаянную потребность в контроле.

Голос мой сорвался на рык, эхом отразившись от стен замка.Я быстро занёс её в свои покои, осторожно опустив. Мышонок тут же подняла глаза, полные волнения, и смотрит на меня. Как же она смотрит!

В её взгляде смешались усталость, испуг, и та же самая неподдельная забота, которая только что заставила меня дрогнуть. Самого штормило.

Внутри меня всё ещё бушевал дикий океан, волны которого грозили захлестнуть меня с головой.

Гаред не заставил себя долго ждать. Он ворвался в комнату, запыхавшийся, и стоило ему только взглянуть на меня, как его лицо мгновенно побледнело, а глаза расширились от шока.

— Твой волк, прошептал он, голос его был напряженным, почти испуганным.Я усмехнулся, но это была не весёлая усмешка, а скорее оскал, обнажающий боль.

Челюсти сжались ещё сильнее, пропуская его слова сквозь плотно стиснутые зубы. Он видел меня насквозь.

— Осмотри мышку, приказал я, указывая на неё, мои слова были отрывистыми, лишёнными всякой мягкости.

Мэди тут же вскинула голову, её глаза вспыхнули.

— Тебя нужно осмотреть первее, прошептала она, и в её голосе была такая искренняя, такая пронзительная боль за меня, что моё собственное сердце болезненно сжалось.

Я сглотнул, чувствуя, как этот комок в горле становится ещё больше, видя с какой невыносимой, жгучей болью в глазах она смотрит на меня.