Чтение онлайн

Стоящий рядом Алекс закатил глаза. Очередные и внеплановые траты от Германа, неожиданно попросившего пару месяцев назад Архипа построить в двух километрах от посёлка питомник с вольерами для собак. Нечего таких беспокойных соседей рядом с людьми держать. Житья не дадут.

— Нафига? — больше для проформы, спросил Алекс, зная, что всё равно Герман сделает по-своему.

— Ну как, — тот посмотрел на него. — Красивые, гладить прикольно. И хвосты… Ваще такие, лохматые, да.

— Герман…

— Да ладно, пошутил я, — рассмеялся последний. — У нас несколько населённых пунктов сам знаешь, где расположены.

— И что? — не понял Алекс.

— Далеко от других населённых мест. Зато рядом — радуйтесь люди, привалило вам счастье необыкновенное: колонии общего и строго режима. Вдруг побег? Вот собачки и пригодятся.

Единственный в Перми питомник служебно-розыскных собак дышал на ладан. Обеспечиваемый большей частью за счёт самих же работников питомника. Государство выделяло смешные суммы, хватающих на обучение и прокорм пары десятков собак в год, а для милиции требовалось не менее сорока псин в год обучать.

Обучение начинается с 4–6 месячными щенками, а к прохождению экзамена собак допускают в 12 месячном возрасте. Полгода минимум требуется для прохождения общего курса дрессировки (ОКД).

Все обученные и должные быть обученные в будущем собаки, были расписаны на пять лет вперёд!

Архипенко, гад такой, как-то в ходе разговора ляпнул, что у него в отделе положена собака, но нету, как и кинолога, кстати. Герман этим вопросом заинтересовался, а потом думал совсем недолго, решив закрыть этот вопрос.

В больших городах от собак толку не много, из-за большого количества посторонних и резких запахов. Но в сельской местности они очень даже хороши. Так почему бы не сделать своей питомник и не зависеть от питомника. Нет, можно было бы деньги кинологам пообещать, получить собак вне очереди, но как-то это Герману не очень понравилось. Самим проще обучить собак.

Вольеры на пятьдесят собак сделали быстро, всего за месяц. Подошли основательно, а не шаляй-валяй. Бетонные полы с выделенными местами для лежки, покрытые досками и будка с пологом на зимнее время. Рядышком специальная полоса для тренировки собак. Пока купили всего десять собак: два кобеля, четыре суки и четыре щенка, но заместитель Алекса, загруженный этим вопросом, обещал в течение месяца докупить оставшихся.

Герман съездил и посмотрел. Всё понравилось!

Два кинолога, переманенные из служебного питомника, никак понять не могли, как этот молодой парень спокойно заходит к их основным производителям, не отличающихся добродушным нравом.

Оба кобеля и четыре суки были куплены для будущего потомства — щенков, отличаясь особыми статями, но не предназначенные для работы.

Два здоровенных восточно-европейских кобеля, серебристо-серого и серебристо-черного цвета, в холках до 70 см. и весом под 60 кг., яростно лаяли на подошедшего к их вольерам Германа, бросаясь на сетку вольеров и защищая свою территорию.

Стоило ему войти, как кобели падали на животы и переворачивались на спину, выражая позу подчинения, скуля и не пытаясь укусить. От этого человек несло натуральным ужасом, оба кобеля это мгновенно поняли, когда он входил к ним внутрь в вольеры, признавая его главенство.

Там же познакомился с милой девчушкой по имени Елена и фамилии Ситцева. С детства мечтающей о работе в милиции для чего окончила факультет кинологии среднего образования при Уральском аграрном университете в Екатеринбурге. И завела себе кобеля по кличке Уран.

Ростик у неё подкачал — 158 см, вес килограмм сорок, не больше. Очень уж смешно она смотрелась рядом со своим любимцем. Тот здоровый кобель и она — метр с кепкой, в прыжке. Благо он у неё был очень воспитанным и без команды ничего не делал, слушаясь её беспрекословно.

Сунулась девочка Елена к Архипову — тот отказал, маленькая она, хотя ставка кинолога есть, но денег на неё — нет. А тут всё сложилось, так что сейчас Елена со своей собакой работала у него.

Девушка при их знакомстве удивилась, когда ничего и никого не боящийся Уран, сразу грохнулся на бок и перевернулся на спину, когда Герман подошёл пообщаться с ними.

* * *

Хайфа. Набережная города.

— Необходимы люди для работы в России, — мужчина в возрасте — лет шестидесяти, сухощавый, аккуратно подстриженный с сединой в чёрных волосах, одетый в темно-синие брюки и ослепительно белую рубашку, расположился за столиком кафе на набережной, потягивая минеральную воду со льдом.

Жара в портовом городе Израиля зашкаливала за тридцать пять градусов в тени! Привычные местные жители к подобному климату тоже испытывали не самые приятные чувства.

— А конкретнее? — спросил его собеседник, сидящий напротив, лет на пять младше своего собеседника, одетый в бежевые широкие свободные штаны и белую футболку. Отпив глоток кофе, а потом запив его холодной водой из стакана.

Иаков Моисеевич, когда-то бывший Иван Сергеевич, поменяв имя и отчество, перебравшись на землю обетованную — государство Израиль, в силу обстоятельств, как только это стало возможным.

Покидать свою родину, где родился, он совершенно не собирался, если бы не болезнь — рак горла у отца. Большим откровением для Ивана Сергеевича стало то, что считавший себя чистокровным русским, он оказался евреем по своей матери. Ещё в тридцатых годах, его мать, носящая немецко-еврейскую фамилию Берман (человек-медведь, — прим.), вышла замуж за его отца — Мельникова Сергея Фёдоровича, взяв фамилию мужа. В те времена её девичья фамилия представляла двойную опасность: еврейка, да ещё с немецкими корнями.

В СССР врачи оказались бессильны, а в Израиле имелись больницы, которые могли помочь отцу.

Мама, работавшая врачом в городской больнице, подняла все свои связи, которые тщательно скрывала от сына и мужа. И добилась от Израильского посольства подтверждения о том, что она чистокровная еврейка, предоставив спрятанные ею в надежном месте документы на её девичью фамилию.

Её сын, рождённый от еврейки, по всем законам был евреем. Хотя в его облике ничего от иудея абсолютно не было. Чистокровный русак, как и его отец. Отец, как член семьи, получил право на переезд в Израиль и получение паспорта.

Проблема возникла у Ивана Сергеевича с увольнением из одного неприметного войскового подразделения, на самом деле входящего в структуру, подчиняющуюся ГРУ Генштаба СССР.

Выезд из СССР ему был заказан, но тут произошёл развал страны и всем резко стало категорически наплевать на подписки, запреты на выезд и т.д.

Репатриировавшись в Израиль в 1992 году, вся семья получила израильское гражданство, а отцу сделали операцию, которая позволила ему прожить ещё пять лет.

Иван Сергеевич хорошо в своей жизни умел одно — воевать!