Чтение онлайн

Ещё более интересным было устройство здешнего государства. Привыкшая, что порядок и закон - это Империя, а противоположность ей - только хаос и беспредел, Эвинна с удивлением узнала, что, оказывается, можно обойтись и без Императора. Формально городом вообще правило собрание всех свободных граждан. Но оно созывалось лишь от случая к случаю, по особо важным вопросам вроде объявления войны, заключения мира или союзных договоров. Да и вряд ли смогли бы простые горожане грамотно сформулировать новый закон. Ради этого существовал Совет Ста - собрание квартальных старост, а по сути городских толстосумов. Они принимали законы - но следили за их исполнением пятеро самых уважаемых, которые образовывали городской панчаят. Этот-то панчаят и занимался повседневным управлением города. А чтобы было кому руководить войском, панчаят приглашал воеводу вроде Виридэйна. Как правило, то был один из окрестных князьков. Его могли пригласить, а могли и изгнать, заменив на другого: помимо княжеской дружины, имелось и городское ополчение, и оно было куда больше. Вообще создавалось впечатление, что здесь больше заботились не о военной безопасности, а о том, чтобы не нашёлся умник, желающий стать королём.

Посланный в Барск гонец вернулся наутро - точнее, конечно, ближе к полудню, когда поздняя заря, наконец, прогнала мрак, и на небесную синь щедро плеснуло багрянцем и золотом. Мороз стоял такой, что едва заметный ветерок словно жёг лица огнём. В такой день без крайней нужды никто не высунется из избы или шатра, потому что морозы, которые приходят одновременно с первыми восходами солнца, чрезмерны даже для северян. А уж для прежней Эвинны... К счастью, Артси была плоть от плоти Севера. Да и после снежного смерча у гвидассов мороз не пугает. "Заманить бы сюда вояк Амори!" - думала Эвинна. И тут же вспомнила, что легионы Арангура Третьего исходили эти горы вдоль и поперёк, и вовсе не холод заставил их вернуться в Сколен. Познакомившись с Эгбертом и другими северянами поближе, Эвинна поняла, что именно. Точнее, кто именно.

"Может быть, отец тоже ходил по этим горам. Только отец шёл с войском на север, неся в эти горы твёрдую власть, закон и порядок, а дочь..."

А дочь ведёт чужаков в бывшие имперские земли, уподобляясь Оллогу. Правда, тогда Сколен не был под алками. Так что она вовсе не изменила родной стране. Она лишь вышибает клин клином. А одних чужаков - другими.

"Вот только не надо казуистики, ты не на диспуте, - сама себе возразила Эвинна.
– Всё ты прекрасно понимаешь: ты ведёшь чужаков на родную землю. И точка".

Эвинна нахмурилась, радость, которая охватывала всех, переживших четырёхмесячную ночь, улетучилась без остатка. Правильно ли она делает, затевая этот поход? Она знала одно: без собираемого ей войска надеяться сколенцам не на что. А потом придёт черёд и этих народов, ведь после падения Сколена алкам никто не сможет противостоять. Никто. И потому - прочь сомнения. Лучше сожалеть о сделанном, чем о том, что даже не попыталась...

– Каттхая, примите письмо от панчаята, - гонец, усталый, с покрытым изморозью шарфом, оставляющим открытыми только глаза, которые тоже защищали затемнённые очки. Совсем скоро, в том самом месяце Рыбы, и особенно после равноденствия, большую часть суток сугробы будут ослепительно сиять. Тем, кто не догадается защитить глаза, грозит снежная слепота - об этом Эвинне уже рассказал Моос. "Нужно заказать здешним мастерам очки для всего войска, - распорядилась она.
– Чего бы это не стоило. Лучше потратиться сейчас, чем потом вести в бой слепцов!". Так что мастерам-стеклодувам города Барска предстоял самый жирный за всю их жизнь заказ, о котором они ещё не подозревали. Благо, денег - и захваченных в лагере Авената, и взятых из королевской казны - хватало.

Приняв свиток, Эвинна сломала печать, извлекла листок пергамента из покрытого узорами бронзового тубуса, расправила, стараясь держать голову подальше от бумаги. Мало ли что на уме у барсского панчаята, осторожность не повредит. Развернув свиток, девушка уставилась на незнакомые, какие-то угловатые буквы. Не только язык, но и письмо были отнюдь не сколенскими. Увы, не могла ей помочь и Артси: уличную плясунью некому было учить грамоте.

Эвинна нахмурилась. Об этом она не подумала. В школе Воинов Правды ничего не говорили о других системах письма, а спросить Телграна постоянно не хватало времени. Теперь она расплачивалась за недостаток любознательности.

– Моос-катэ, прочитай, чтобы все слышали, - попросила она и добавила гонцу: - От них у меня секретов нет.

Раскусил гонец или нет её нехитрую уловку, так и осталось неясным: лицо картира осталось непроницаемым. Не подал виду, что удивился, и Моос. Как ни в чём не бывало, старейшина развернул свиток.

"Достопочтеннейшим старейшинам картиров, населяющих остров Борэйн, от панчаята лирцев - привет и почтение! Беря в свидетели небесного защитника нашего, пресветлого Барраска, мы торжественно заявляем, что чтим клятву наших предков, и счастливы подтвердить верность их слову. Считая картиров всех кланов и племён своими братьями..."

Эвинна вслушивалась в словесные кружева, стараясь за переплетением дипломатических оборотов не пропустить ничего важного. Итак, картиры уже начали собираться, последние кланы подойдут через пару недель. Но лирцы не ожидали такого большого и хорошо вооружённого войска, и потому... о, нет, не опасаются вероломства, а всего лишь не готовы разместить столько воинов, да и материковых картиров пришло больше, чем ожидалось. Поэтому лирский панчаят просит, именно просит войти в город лишь вождей, а остальных воинов оставить за пределами крепостных стен - по берегам. Хоть это и влетит городской казне в копеечку, Барск берёт снабжение воинов и проведение празднеств на себя. Что же касается вождей кланов, племён, тем более - главных предводителей и коронованных особ, их примут во дворце панчаята в любое удобное время, а после пира в честь Большого Совета все вместе отправятся на остров - тот самый, где стоит единственное святилище картиров. Это не требование, подчёркивалось в письме, не ультиматум - всего лишь дружеская просьба.

– Что думаете, вожди?
– спросила она, оглядываясь на соратников. Виридэйн, Моос, Аспарух, Эгберт, Ромуальд... Проверенные боем храбрецы - и опытные политики, способные по спрятанным в цветистых фразах намёкам понять суть. Она и сама неплохо освоила это искусство за годы восстания - но мало ли, как всё это выглядит на Севере?

Предводитель гвидассов хмуро молчал. Нет, он так и не доказал, что именно Артси убила его сыновей, всех собак повесили на беднягу Фритьофа. Конечно, догадывался - но вынужден был подчиняться остальным. Его никто бы не понял, подними он руку на спасительницу Борэйна и посланницу Богов. Да и про оледенение Артси не врала: он знал, что его племени нужна новая земля. А завоевать её самостоятельно у небольшого племени не получится.

– Они не намерены срывать съезд, это точно, - наконец, буркнул он.
– Но и всей правды не говорят. Готовь я ловушку более сильным врагам, я бы действовал именно так.

– Этому договору добрых шестьсот лет!
– решительно возразил Моос.
– Двадцать и наших, и их поколений блюли его свято - не могут же они...

– Если бы не было клятвопреступников, Моос-катэ, войны были бы невозможны, - цинично усмехнулся Ромуальд.
– Мир стар, стар настолько, что каждый уже кому-то в чём-то клялся!

– Всё равно - с кем они торговать-то будут, если картиров не станет? Их же тут остальные порвут - вот хотя бы те же алки...

– Думаете?
– Эвинна всё ещё сомневалась. Чутьё подсказывало: в этом обманчиво-гостеприимном городке может подстерегать опасность. Но разум противился. В конце концов, покажешь, что не веришь лирцам - проявишь неуважение к их вождям. А значит, и ко всем тем, кто принял гостеприимство южан. И как тогда собирать армию?

– На самом деле пир - дело обычное, всегда так делалось, - уже не так уверенно заявил Моос.
– Только никто никого не ограничивал, где хочешь, там и становись. Даже часовых не выставляли, потому что убить кого-то на Собрании значило совершить святотатство. Но чтобы выставить всех из города... В городе мор?
– спросил он гонца.

Гонец не смог сохранить хладнокровие:

– К сожалению, вы не всё знаете. В эту зиму рухнул весь заведённый порядок, всё перепуталось, как волосы на голове речника.

Оказывается, на Севере очередная замятня. Нет, на самом деле тут всегда кто-то отстаивал свои наследные права, кто-то сводил счёты, кто-то просто пополнял самым простым способом показавшую дно кубышку. Но сейчас, наверное, под влиянием событий в Сколене, всё закрутилось с особенной силой. Верхние, или горные кенсы, договорившись с нижними, или лесными собратьями, и заключив союз с крамцами, готовят поход на Хорадон с двух сторон. Барск издревле не лез в дрязги сильных племенных союзов, но на сей раз, похоже, не удастся удержаться над схваткой. Хорадониты традиционно покровительствовали лирцам, а кенсы их ненавидели, и их войско не откажется разграбить богатый город. Панчаят просит прибывшие войска расположиться вокруг города: это остудит горячие головы. Много веков лирцы давали картирам приют - пусть же теперь и картиры с остальными племенами, пришедшими в этот раз, сейчас отплатят добром за добро.