Чтение онлайн

Однако даже Она учла не всё. Некая девушка, Аттрея, не любила кровь и войну, зато танец был у неё в крови. Она ни разу не брала в руки оружие - но обладала зорким глазом, прекрасной памятью и чувством ритма. Аттрея смогла превратить боевое искусство в танец, часть движений изменив, исказив их первоначальный смысл, часть убрав, а частично добавив новые, но сохранив прежнюю основу. И когда все воины во искупление вины принесли себя в жертву, не оставив учеников, она осталась в живых, и стала учить девушек, а потом и юношей танцу, потому что не имела отношения к войне - соответственно, не подпала и под проклятие. Когда богиня Борэйн увидела промах, она не стала уничтожать ещё и танцоров. Она явилась Аттрее во сне и сказала, что пока картирские девушки хранят это искусство и выступают, они могут рассчитывать на прощение, а когда потеряют и его, будут прокляты окончательно. И что именно танцовщицей будет та, кто возродит древнее боевое искусство.

А в одной из старинных, ещё дохарванидских хроник, которые только самым старательным ученикам давали переписывать Воины Правды, была и другая история. Она гласила: в некоем народе, позже разгромленном и рассеянном, было известно некое необоримое боевое искусство, преподанное самими Богами. Естественно, народ стремился сохранить его в тайне. Но однажды не очень способный, ленивый и самодовольный ученик поссорился с учителем, тот его проклял, но убивать не стал. Только заставил поклясться памятью предков, что тот не будет учить чужаков. Предатель нарушил клятву, едва жрецы Справедливого Стиглона пообещали ему золото. Он стал учить жрецов тому, что знал сам. Но проклятие сработало: от неизвестной болезни умерли и сам предатель, и пощадившие недостойного учителя, допустившие, что дар Богов попал в нечистые руки. Однако Боги (рукопись не уточняет, какие) пощадили его учеников, жрецов Справедливого.

То было лишь бледное подобие боевого искусства: что-то он преподал с искажениями, что-то просто не знал, что-то знал, но не успел выдать жрецам. Ученики не смогли полностью сохранить и это. Постепенно искажения накапливались, соединялись с элементами других воинских искусств - и на выходе получилась родственная, но другая система рукопашного боя, та самая, которую и стали со временем использовать Воины Правды. Народ, который впоследствии был разбит и рассеян... Земля, которая впоследствии была заселена баркнеями... Таинственное боевое искусство, данное Богами людям... Таинственная болезнь, убившая всех, кто владел древней мудростью... И легенда картиров о боевом искусстве, превращённом в танец.

Сказания промелькнули у Эвинны в голове - и она покраснела. Теперь понятно, почему ей поверили! Школа Воинов Правды так же родственна древнему искусству, как и картирский танец. И когда увидели боевые приёмы, слегка напоминающие картирский танец... Сама того не ведая, Эвинна заронила в сердца людей надежду, что древнее проклятие снято. Вот откуда рвение, с которым впервые за столетия они учатся воевать. Эту наивную мечту разбивать нельзя. Как нельзя было разбивать мечту сколенской девочки о справедливом и бесстрашном Императоре, всегда готовом защитить обездоленных и покарать зло. Потому что убитая мечта всегда оставляет после себя ненависть.

"Ваша земля к вам вернётся, и никакие Боги мне в том не помешают!" - твёрдо решила Эвинна, вслед за Эгбертом плавно меняя стойку и выбрасывая руку в длинном выпаде.

– Молодец. Просто на лету всё схватываешь. Возможно, ты всё-таки сумеешь скрестить бой и танец - к великой радости твоих ручных картиров. Работаем, не спим!
– голос Эгберта неожиданно стал резким и злым, напомнив Эльфера на тренировках.
– А теперь становись напротив. Посмотрю, чего ты стоишь, и нужно ли на тебя тратить время.

Повиноваться было неожиданно приятно. Как научил ещё Эльфер, отсалютовала противнику мечом - и время запуталось в призрачных узорах, вытканных порхающими в холодном воздухе клинками. Эвинна словно вернулась на много лет назад, когда ещё не рассыпалась пеплом наивная детская вера, её ещё не коснулся яд политики, а Эльфер не стал смертельным врагом. Конечно, Эльфер поддавался, не пуская в ход всё, что умел, как поддаётся и этот чернобородый красавец - и всё равно заставлял её выкладываться до конца...

– Я буду тебя учить, - коротко сказал Эгберт, отпрыгивая и вбрасывая меч в ножны.
– Как учили меня самого. Ты неплохо дерёшься, но можешь много лучше.

Эвинна лишь приветливо улыбнулась рипуарию - как старому другу.

Что отличает племена, принадлежащие к одному народу, от просто различных племён? Вера? Но по всему Сэрхиргу верят в одних и тех же Богов, разве что в разных местах почитают их в разной степени, где-то считают самым главным Справедливого Стиглона, где-то Алка Морского, а где-то - свирепого бога войн Барка, и так далее. Язык? Ближе к истине: большинство народов Сэрхирга имеют общее наречие. Но всё равно не то: всегда можно узнать по выговору, кто родом из Макебал, а кто из Хедебарде, Валлея или Гверифа, изрядно отличаются верхне- и нижнесколенские говора, а у фодиров, кетадринов и борэйнов, чьи племена разделены почти непреодолимыми горами, люди разных племён порой и не понимают друг друга без толмача. Общие правители? А это вообще не в тему: спрашивается, сколько племён и народов в своё время держали в повиновении алкские короли и сколенские Императоры, Оллог и легендарные крамарские короли древности? Общая земля? Ну, и как тогда быть со сколенцами и алками, что живут, считай, по всему Сэрхиргу?

Всё проще - и одновременно сложнее. Роднят племена, связывая их в народ, праздники и обычаи. Если, придя в соседнее племя, вы знаете его празднества, его свадебный обряд и его судебные уложения, что не менялись в течение столетий - это племя принадлежит к вашему народу. Если древний обычай, прописавший, кто выше, а кто ниже, в незапамятные времена, не запрещает вместе есть, брать жён и выдавать замуж девушек - значит, ваши касты равны, а если покопаться в родословных, вполне можно отыскать общие корни. Об этом помнят, этим родством дорожат, и даже когда воюют уже не первое столетие, придерживаются каких-то обычаев, не переходя в мести и мести за месть некоей, опять-таки установленной предками грани. Вот с чужаками можно резаться без пощады, стирая их с лица земли целыми кланами, коли представилась возможность - что, собственно, и пытаются делать уже не первое столетие кетадрины и фодиры друг с другом. Ну и, конечно, старейшины кланов и вожди племён, жрецы и предводители дружин должны собираться не реже, чем раз в поколение, вместе - чтобы решать вопросы, касающиеся всех. Разумеется, это собрание одновременно было и самым главным праздником народа, и главным днём почитания бога-покровителя.

Картиры привыкли собираться вместе раз в тридцать два года - как раз срок, за который успевает родиться и подрасти новое поколение, но ещё живы старики, помнящие прошлый Совет. Обычай повёлся ещё с тех пор, когда они владели своей землёй, и могли собраться в её столице. Потом, когда землю они утратили, собираться и поклоняться божеству-покровителю стало негде. Однако над ними смилостивилось немногочисленные племена лирцев, живших, как и картиры, торговлей, только на море. Страдая от набегов кровожадных речников, пиратства браггаров, имея на северной границе могущественное Хорадонское королевство, они отчаянно нуждались в союзниках, да и в торговле союз с картирами сулил немалые выгоды.

Так и заключили четыреста лет назад, соглашение, которое ещё никто не нарушал. Лирцы и их столица Барск разрешали картирам раз в двенадцать лет собираться на пустынном острове в низовьях Лирда в месяце Рыбы. Лирцы обязались продавать картирам заморские товары за полцены. Взамен вечные странники суши стали чем-то вроде бесплатной шпионской сети для правителей Барска, задёшево продавали лирцам самые ходовые товары и в случае нападения на Барск обязывались снабжать его продовольствием и оружием. И, конечно, крупнейшие картирские племена были связаны с племенными династиями лирцев династическими узами. Немало женщин лирцкой знати ушло в вечное странствие с картирами, и не меньше картирок променяли суровый походный быт на жизнь во дворцах Барска...

Эвинна слушала рассказы вождей, подробные и не очень - и с каждым днём всё лучше представляла, что за город этот Барск. Он возник в незапамятные времена на очень удобном месте - в устье Лирда, второй после Эмбры реки Сэрхирга. Здесь сходились водный путь по Лирду, что проходил через негостеприимные земли речников, морской путь вдоль берега, и сухопутный тракт, что тянулся от Хорадона и до самой Ормоссы Тардской. А главное, столь же давно здесь впервые сошёл в мир покровитель Борэйна, весёлый и не чуждый плотских утех бог Барраск, по имени которого и назвали некогда город. Под стать покровителю оказалась и торговая столица Севера. Город непревзойдённых мастеров, поваров, музыкантов, куртизанок и тороватых купцов. На здешнем базаре можно купить товары со всего Сэрхирга, можно за несколько дней добыть состояние, а можно всё спустить за пару часов. Здесь каждый мог молиться любому богу, мог поститься и стремиться к вершинам аскезы, а мог удариться в самый неистовый разврат. Лишь бы соблюдал довольно-таки умеренные законы, и платил со своих доходов десятину храмам и совсем не обременительный налог на нужды города.