Чтение онлайн

– Нет, не Императору ты служишь, Дагоберт!
– возразил Моррест. Похоже, настало время поработать политруком...

– А кому же, сир коннетабль?
– удивлённо спросил он.

– У тебя ведь мать есть, так? И сестра? И жена, носящая ребёнка?

Сотник смутился. Разумеется, Моррест не мог лично знать все четыре с лишним тысячи ополченцев, но уж сотников-то, да и пятидесятников тоже...

– Так точно, Моррест-катэ, - всё-таки ответил он.
– Но...

– Им ты служишь!
– перебил подчинённого Моррест.
– Своим солдатам и их семьям. Согражданам своим. Народу сколенскому. Они все теперь - твой Император. Им и служи не за страх, а за совесть. Тогда и Боги не оставят тебя своей милостью. Понял?

– Так точно, сир коннетабль!
– уже громче отрапортовал юный сотник.

– Все остальные - это вас тоже касается!
– возвысил голос Моррест.
– Вы видели, как простая крестьянка Эвинна отдала за Сколен жизнь, и как Кард, чистопородный Харванид, всех предал. А другой Харванид, Амори, вообще стал палачом сколенцев. Если Боги мудры и справедливы - разве не отвернутся Они от таких мразей?!

Моррест хотел сказать что-то ещё, но его перебили. Причём самым наглым образом, будто он не один из правителей города, а пьяный горлопан в трактире.

– Боги всегда будут на стороне Харванидов, безбожник!
– раздалось из-за холма.
– А тебе они готовят страшную кару, худшую, чем твоей полюбовнице, ведьме Эвинне!
– раздался сиплый старческий голос откуда-то сбоку.
– Я всё видел, отступники, вы готовитесь использовать демонов против короля-Харванида?! Не выйдет! Если вы Их вынудите, Боги сами спустятся с небес, чтобы вас покарать!

– Это что такое?
– грозно посмотрел Моррест на сотника.
– Ты говорил, что расставил посты!

– Моррест-катэ, никто не смеет задерживать жреца и поднимать на него руку!

А вот это уже твой залёт, коннетабль, недовольно подумал Моррест. Должен был сообразить, что жрецы, в отличие от Харванидов, сохранили ореол святости и высокой касты. Они не пили день и ночь, не казнили невинных, не разбазаривали добро. Но тем они опаснее для бросивших вызов Харванидам. Когда-то в их сети чуть не попала Эвинна, а теперь на те же грабли наступают простодушные ополченцы. Готовая "пятая колонна", богатая, организованная, пользующаяся огромным авторитетом. При нужде способная выставить малочисленный, но отборный "спецназ" - Воинов Правды. И, самое обидное, совершенно неясно, как их обезвредить, не вызвав новую революцию.

– Согласен, - как ни в чём не бывало, кивнул Моррест, соображая, что бы сказать, чтобы отбить у служителя Справедливого охоту совать палки в колёса. Надо выиграть время, хотя бы совсем чуть-чуть...
– Никто не смеет задерживать жреца. Но пусть и жрец покажется, а то вдруг он и не жрец вовсе, а какой-нибудь...

А храбрый оказался попик, вышел к солдатам, нимало не смущаясь тем, что его со всех сторон окружили вооружённые люди. Причём не абы кто, а отобранные Дагобертом бойцы, из самых надёжных и больше всех натерпевшиеся от Карда и Амори. Тут были сироты и младшие братья погибших в боях с алками и казнённых ударившимся в загул королём. Против воли Моррест почувствовал к нему уважение. Как ни крути, а Моррест мог сейчас приказать без затей его обезглавить, и что тогда решили бы солдаты, ведомо лишь Справедливому.

– Люди называют меня Теоннат ван Вех, из рода Веверов, и каждый знает, что служу я Справедливому в храме на Храмовой горе.

– Что ж, - с деланным спокойствием произнёс Моррест.
– Я такого жреца не знаю, хотя был в столице первый раз ещё при Императоре Валигаре. Но если ты лжёшь, это будет проступок не передо мной, а перед Ним. Так отчего не поговорить, катэ?

Моррест старательно подражал высокопарной речи жрецов: со служителем Богов надо говорить на их языке. Он не собирался в чём-то убеждать жреца, влезать в теологические дебри. В Сколене говорят: не стоит жрецу пахать и пахарю - толковать волю Богов, того, кто забудет это правило, просто не воспримут всерьёз. Но и давать этому старому шарлатану безнаказанно стращать его воинов - не дело. Нужно аккуратно, не ставя под сомнения его власть, указать несвоевременно затеявшему проповедь жрецу на его место. Например, так:

– Удел воина - сражаться, удел служителя Богов - указывать людям, в чём Их воля. Никто не мешает тебе делать твоё дело, не мешай и нам делать наше!

Увы, жрец попался опытный, и не настолько невежественный, как большая часть их касты. Зачем им чему-то учиться, если тёпленькое местечко гарантировано с рождения? Благо, невежественные крестьяне и чуть более образованная знать проглотят любую чушь. Так жила большая часть жрецов, особенно теперь, когда контролировать их стало вовсе некому. Этот был не из таких. Старичок собаку съел на подобных диспутах, и необходимость спорить с каким-то "сапогом" выводила его из себя.

– Значит, ты считаешь, что Богов не оскорбляют твои выходки, безбожник? Ты три года воюешь против одного Харванида, подло сверг и убил другого наместника Богов - и считаешь, что Им до этого нет дела? Но знай: ни Боги, ни Их служители никогда не признают ни тебя, ни вашу узурпаторскую власть. Сюда идёт истинный Харванид, король Амори - и твой сброд разбежится, едва увидит вдали поднятую его полками пыль. Даже Ирлиф, прими он обличье какой-нибудь новой Эвинны, не сможет тебя защитить!

Эту пламенную речь Моррест не мог пропустить мимо ушей. Не в том дело, что люди слушали служителя Богов, раскрыв рты, и их решимость защищать город ощутимо колебалась. Подняв восстание против Карда, они уже сделали свой выбор, и вряд ли он изменится от слов какого-то старика. Жизнь в Сколене учила не прощать обид и всегда, во что бы то ни стало, отдавать долги. А за оскорбление или клевету брать плату не деньгами или "публичными извинениями", а кровью. Он был готов зарубить жреца, если не останется иного выхода. Но и людям кое-что надо объяснить. Иначе такие вот Теоннаты начнут шляться по казармам, рассказывая о карах Богов, если они останутся верны новоявленному Совету. Тем более, что аргументы у него были.

– Помнится, катэ, не кто иной, как люди Амори, грабили и храм Справедливого на Храмовой горе, - ответил Моррест.
– Или я что-то путаю?

Это было правдой. Когда алки вступили в столицу прошлый раз, жрецы встретили их, радостно распахнув ворота главного храма и Храмового города. Они спешили показать лояльность новому хозяину: искушённые в политике, они понимали, что Кард теперь никто, и настоящим хозяином столицы стал Амори.

Алкский король "отблагодарил" новоявленных почитателей в своей, надо сказать, справедливой манере. Его воины деловито вытаскивали из храма всё ценное. Не поленились даже ободрать золотые листы с куполов, хотя их пощадил даже Аргард Первый, когда Оллог стоял у стен столицы. Даже в Великую Ночь никто не посмел покуситься на главный храм Империи. А Амори Харваниду это оказалось запросто. И ведь были, были жрецы, пытавшиеся отстоять храм. Не мудрствуя лукаво, им отрубили головы по приказу Карда, которому, в свою очередь, велел Амори. Тогда ещё Императору приказывал король...

Жрец поперхнулся. Хороши наместники Богов, обкрадывающие Их же самих. А люди поняли намёк. Теперь - добивать, не давая опомниться, придумать возражения...

– А помнишь жреца Беорода, зарубленного на пороге храма, когда сказал, что в главный чертог нельзя вводить коней? Говорят, оттуда потом выгребли много навоза...

– Этот человек приветствовал Эвинну, когда она вступила в город! Он скреплял нечестивый брак Императора с безродной девкой, которую кто только не валял! Боги покарали его, и на вас обрушится небо, если вы не казните самой лютой казнью самозванцев этого Совета, и не откроете ворота законному королю - Харваниду!

Моррест почувствовал, как наполняется весёлой злостью - той, которая вела его на стены Макебал и по улицам горящей Лакхни, на винтовочные залпы на Вассетском тракте и заставляла насмерть рубиться на валах Тольфара. Хочешь распропагандировать моих людей, попик? Ну, так будет тебе пропаганда. Такая, что вовек не отмоетесь, лжецы!

– Помнится, Кард сам хотел этого брака. И потом... много чего хотел. Скажи, а как Боги смотрели на то, как он с мальчиками резвился? И с овечками? Да и я видел жрецов на улице Танцовщиц...