Чтение онлайн

– Почему я должен тебе верить?
– улыбка коменданта стала ещё шире.
– Если уж на то пошло, когда-то ты присягал Империи, и где твоя присяга?

– Там же, где Империя, - Катберт ничуть не смутился.
– Я присягал Императору, но не королю. А почему должен верить? Да потому, что это единственный шанс для тебя и твоих офицеров сохранить жизни. К солдатам претензий нет, они лишь исполняют приказы, а вот к вам...

– Это пустые отговорки, - усмехнулся комендант.
– Император в неприступном дворце, а алки отобьются и от полка. Атакуйте, если жить надоело!

Одним молниеносным движением руки под столом капитан вынес из ножен короткую, любовно наточенную дагу. Вторым движением, без замаха и предупреждения, он вонзил оружие в грудь Катберта. И ещё раз, и ещё... Густая, горячая кровь хлынула на стол, Катберт захрипел, пуская кровавые пузыри - и медленно сполз со стула.

– Солдат! Ко мне!
– скомандовал стоящему у дверей безмолвному часовому комендант.
– Отрезать ему голову, насадить на списанное копьё и установить перед воротами! Исполнять!

Часовой не двинулся с места. Всё так же стоял, держа алебарду наперевес, меч оставался в ножнах.

– Ты что, оглох?! Давай разделывай это мясо!

– Я не мясник, катэ!

– Тебя как зовут, ублюдок?! Какому десятнику приказать всыпать тебе две сотни палок?

– Узнаешь у Богов, - невозмутимо ответил воин. В тот же миг алебарда взвилась, метя в голову капитана.

Старый воин, впервые обнаживший меч ещё до Кровавых Топей, подобного не ожидал - но успел пригнуться, пропуская тяжёлое оружие над головой. Сейчас, сейчас инерция удара развернёт мятежника боком, и можно будет пустить в ход собственный меч, предохранительный ремешок в гарде перед переговорами был предусмотрительно развязан. То есть выглядело это как узел, но если резко потянуть за рукоять, ремешок развяжется сам. И длинная, но неуклюжая алебарда из преимущества станет помехой...

Он не учёл только одного.

У откованных до Великой Ночи алебард имелось лишь остриё и одностороннее лезвие секиры. В те времена не было такой конницы, как алкские рыцари, и даже хвалёные вояки Оллога были лишь неслаженным ополчением профессионалов-одиночек. Но после Кровавых Топей старых алебард уже не хватало, чтобы противостоять рыцарям. В Верхнем Сколене придумали приваривать с обратной стороны обуха крюк, как у багра. Теперь можно стянуть рыцарей с краю строя на землю, а уж там пустить в ход цепы, кинжалы, копья - всё, что имеется под рукой. Нельзя сказать, что рыцари несли такие уж большие потери, но и в безопасности себя больше не чувствовали.

...Киос не успел по-настоящему широко размахнуться, зато его и не развернуло к противнику боком. Изо всех сил он дёрнул алебарду обратно, и оружие рванулось назад, неумолимо приближаясь крюком к лицу командира роты. Этот-то отточенный крюк и стал последним, что увидел правым глазом капитан. С мерзким хрустом железо вошло в глазницу, выдернулось, выплеснув за собой фонтан красных и белёсых брызг.

– С-свинья, - прохрипел, падая на колени и пытаясь зажать рану, капитан. Меч, уже вынесенный из ножен, бессильно зазвенел о каменный пол.

– Это вы, знатные, свиньи!
– откладывая алебарду и подбирая капитанский меч, произнёс Киос. Подойдя к командиру роты, он занёс меч над головой умирающего.
– Подставить всех хотели, твари...

Удар получился бесхитростным, как у какого-нибудь дровосека, и столь же сокрушительным: жутковатым мячом голова коменданта отлетела в сторону и покатилась по полу, оставляя кровавую дорожку. Не оглядываясь на два трупа, ставшие единственным результатом переговоров, Киос распахнул дверь и метнулся к казарме.

– Пора, Этьен!
– на бегу крикнул он, надеясь, что предводитель заговора уже проснулся, разбуженный тревогой. Таиться больше не имело смысла.

Из казармы выскакивали полуодетые, ещё сонные солдаты. Где-то на втором этаже раздался звон мечей, крики, ставни узкого окна распахнулись, и оттуда вывалился хрипящий от боли десятник. Всё-таки высота не столь уж велика, он вскочил...

В этот момент из окна высунулся ствол джезайла, на его конце расцвёл пышный огненный цветок, и поднявшийся на ноги десятник рухнул, как от удара оглоблей.

– Где капитан, Киос?
– поинтересовался высунувшийся из окна Этьен.

– Готов!

– Молодец! Поднимай своих - и бегом к арсеналу! А мы откроем ворота: похоже, ребятки Огга пошли на приступ...

Огг и Этьен встретились посреди крепостного двора. Прошло не больше получаса, а двор изменился неузнаваемо. Его покрыли тлеющие обломки, доски от разбитой взрывом гранаты телеги, брошенное оружие, которое, впрочем, уже собирали, особое внимание уделяя джезайлам и патронташам с пороховницами. Тела оставшихся верными непонятно кому солдат, а так же солдат-мятежников лежали густо, хоть и не сплошным ковром, и непросто было понять, кто дрался на чьей стороне.

Хоть и были растеряны катэси офицеры, но вояками они оказались лучше, чем подчинённые. Да и почти полная сотня солдат отказалась поддержать мятеж. Джезайлы с запасом пуль и пороха оказались у них под рукой, и ещё неизвестно, как бы всё обернулось, если б полусотне Киоса не удалось захватить арсенал. А уж когда повстанцы Огга, пробравшись через развалины и ворвавшись в открытые ворота, завязали бой во дворе, исход штурма оказался предрешён. Вопрос лишь во времени и потерях.

Видимо, это поняли и окружённые. Выпрыгивали из окон офицерской казармы, где только что укрепились, валом валили из распахнутой двери... А навстречу им уже бежали соединённые силы повстанцев извне и мятежных солдат. Столкнулись в смертельной, безумной круговерти схватки: одни стремились вырваться из военного городка, вторые - навалиться со всех сторон и раздавить дерзко сопротивляющееся каре. Шли в ход уже не мечи и джезайлы, а ножи, кастеты, кулаки, чуть ли не ногти и зубы...

Командиров - всех сотников и пятидесятников, и почти всех десятников - пришлось перебить. Здорово досталось той сотне, что не примкнула к восстанию - но там многие вовремя бросили оружие, и почти половина бывших соратников повстанцев, побитая и лишённая мечей, сейчас растаскивала мёртвые тела. Оба вождя недовольно хмурились: два отряда вместе потеряли не меньше сотни человек.

– Жаль, Катберта не сберегли, - когда Этьен закончил короткий доклад, произнёс Огг.
– Он сам напросился говорить с комендантом, думал, сумеет предотвратить это...

– Мой человек там присутствовал, - виновато произнёс вожак солдат.
– Да не успел помешать. Только и смог отомстить. Ладно, надо решать, что делать.

– Как что? Принимай под начало обе сотни, полусотню оставь тут, а остальные пойдут со мной. Надо помочь Гестану, его парни сейчас воюют с алками... Это ещё кто?

Через заваленный трупами крепостной дворик перебирался молодой парень в кожаной куртке с нашитыми на неё железными пластинами. Вооружён он был закинутым на плечо длинным копьём, зато без шлема и щита. Огг грозно надвинулся на бойца, умудрившегося разом нарушить все предписания устава.