Чтение онлайн

— Понятно, сэр, — сказал Джейкоб.

— И если шутка действительно хорошая?..

— Если шутка действительно хорошая, они будут распространять ее дальше.

— Правильно, — произнес Харольд. — Хорошие вещи никогда не умирают.

Затем перед ними возникли южные ворота — так внезапно, что они даже не успели поговорить о своей новой шутке. Со стороны казалось, что они просто прогуливались, коротая время, а не возвращались туда, где начиналось восстание. Там их ожидала Люсиль, рядом с которой лежало мертвое тело Джима Уилсона.

Харольд пробился через толпу зевак, окружившую труп. Джейкоб шел следом за ним. Лицо Джима выглядело мирным и спокойным. Люсиль стояла на коленях рядом с ним и безутешно плакала. Кто-то сунул скатанную куртку под голову покойного; еще одной курткой накрыли его грудь. Люсиль держала Джима за правую руку. Конни — за левую. Слава Богу, добрые люди увели детей с места убийства.

Неподалеку у ворот сидели небольшие группы безоружных солдат. За ними присматривал отряд «вернувшихся». Некоторые постовые были связаны. Остальные — очевидно, те, кто не оказывал сопротивления, — сидели без пут и молча наблюдали за происходящим.

— Люсиль? — окликнул жену Харольд, с кряхтением присаживаясь рядом с ней.

— Джим был нашим родственником, — отозвалась она. — Это я виновата в его гибели.

Опустившись на колени, старик понял, что сел в лужу крови.

— Харольд Харгрейв, — фальцетом произнесла Люсиль, — где мой мальчик?

— Вот он.

Джейкоб подошел сзади к матери и обнял ее руками.

— Я здесь, — сказал он.

— Хорошо, — сказала Люсиль.

Харольд даже на миг усомнился, что она заметила ребенка. Но женщина схватила Джейкоба за руку и подтянула его к себе.

— Я совершила ужасный поступок, — сказала она, обнимая сына. — Надеюсь, что Господь простит меня.

— Как его убили? — спросил Харольд.

— Кто-то выстрелил ему в спину, — сказала Конни Уилсон, перестав на мгновение вытирать слезы с лица.

Харольд медленно встал. Его ноги казались свинцовыми от усталости и боли.

— Это был один из солдат? Или тот чертов полковник?

— Нет, — ответила Конни. — Солдаты и полковник тут ни при чем.

— В каком направлении смотрел Джим? На город или туда?

Старик указал на шоссе, выходившее из Аркадии. Неподалеку виднелись поля и зеленые рощи.

— Он смотрел в сторону ворот, — ответила Конни. — На город.

Харольд повернулся и окинул взглядом окрестности. Вдоль длинной полосы шоссе, тянувшейся между пустых кукурузных полей, возвышались большие темные сосны. Их кроны рельефно выделялись на фоне звездного вечернего неба.

— Будь ты проклят, — прошептал Харольд.

— Вы о ком? — спросила Конни, услышав в его голосе неприкрытую ненависть.

— Чертов сукин сын! — продолжил старик.

Его ладони сжались в тугие кулаки.

— О ком вы говорите? — вновь спросила Конни.

Ее пробрал страх. Она почувствовала себя под прицелом винтовки. Конни оглянулась, посмотрела на ближайший лес, но увидела лишь темные деревья.

— Заберите детей, — сказал Харольд.

Он взглянул на свой старый грузовик.

— Эй, парни, уложите Джима в кузов. Конни, ты тоже забирайся туда. Ложись и не поднимай головы, пока я не скажу!

— Папа, что-то не так? — спросил Джейкоб.

— Не волнуйся. Все будет хорошо.

Затем Харольд повернулся к Люсиль:

— Где оружие?

— Держи.

Она с гримасой отвращения передала ему пистолет.

— Выброси его.

Харольд сунул оружие за пояс и направился к кабине.

— Папа, что происходит? — спросил Джейкоб.

Он все еще стоял рядом с матерью. Она похлопала сына по руке, словно наконец признала его присутствие.

— А теперь всем тихо! — строго сказал Харольд. — Быстро забирайтесь в грузовик. Дети, садитесь в кабину и пригните головы вниз.

— А где сядет мама? — поинтересовался Джейкоб.

— Сынок, — рявкнул Харольд, — делай, что тебе говорят! Нам нужно убраться отсюда как можно быстрее. Я хочу вернуться домой. Там мы сможем обеспечить безопасность Конни и ее детей.

Джейкоб лег на сиденье в грузовике, и старик одобрительно похлопал мальчика по плечу, давая знать, что это для его же пользы. Он не стал извиняться, хотя уже жалел о том, что накричал на ребенка. Харольд считал, что человек не должен извиняться, если он не делал ничего плохого. Однако в его кодексе поведения не имелось запрета на похлопывание по плечу обиженного паренька.

Когда мальчик устроился, Харольд вышел из кабины и помог уложить тело Джима в кузове грузовика. Пока Люсиль наблюдала за этой сценой, к ней на ум пришла цитата из Писания. Она громко процитировала ее:

— «Мой Бог послал Ангела Своего и заградил пасть львам, и они не повредили мне, потому что я оказался перед Ним чист» [5] .

Харольд не стал возражать. Слова звучали правильно.

— Поосторожнее, — сказал он, ни к кому не обращаясь в частности. — Придвиньте тело ближе к борту.

— Я раскаиваюсь, — все еще стоя на коленях, сказала Люсиль. — Раскаиваюсь. Это моя вина.

Когда труп Джима уложили в кузове, Харольд предложил Конни забираться туда же.

— Детей мы разместим в кабине, — сказал он.

Затем он извинился перед ней, хотя и не мог сказать, по какой причине.

— Так что, в конце концов, происходит? — спросила Конни. — Я ничего не понимаю. Куда мы поедем?

— Просто усади детей в кабину, — повторил Харольд.

Конни последовала его инструкциям. Дети сжались на сиденье рядом с Люсиль, Джейкобом и Харольдом. Старик велел им пригнуть головы вниз. Они покорно сделали, как им сказали, и тихо зашептались, когда грузовик помчался по шоссе, все больше удаляясь от города. Люсиль смотрела в темноту перед собой. Ее ум был занят другими мыслями. Конни ехала в кузове. Она лежала рядом с телом мужа — как делала это все годы их семейной жизни и последующей смерти. Она сжимала пальцами его руку. Ее не пугала и не расстраивала близость с мертвым. Она боялась только одного: разлуки с любимым супругом.

Харольд настороженно рассматривал темноту по краям лучей, идущих от фар. Он выискивал в кустах ствол ружья, который в любой момент мог выстрелить и послать его в могилу. Когда город исчез за краем леса и до дома осталось несколько миль, он вытянул руку и погладил предплечье Люсиль.

— Почему мы возвращаемся домой? — спросил Джейкоб.

— Когда ты был в Китае, одинокий и напуганный, что тебе хотелось сделать?

— Поехать домой, — ответил мальчик.

— Так поступают все люди, — сказал Харольд. — Даже если они предполагают, что там их ожидает ад.