Чтение онлайн

Свой спич он произносит с волнением похоронного агента, да еще умудряется все время хмуриться, хотя это может мне только казаться по причине того, что темно-русая линия волос у него на голове расположена неестественно низко, будто лоб у него вдвое уже положенного.

– Гнусный козел, – произносит Грейс своим тоненьким голоском где-то в районе моего плеча.

Ого, наша миниатюрная девчушка, оказывается, остра на язычок. Но она права. И пока мистер Кавадини принимается читать нам лекцию об истории «Погреба» и рассказывает, как тот привлекает в год полмиллиона туристов, я оглядываю зал и пытаюсь прикинуть, куда и кем меня могут определить – поставят за стойку информации, в бюро находок, в магазин сувениров или заставят водить экскурсии… Интересно, на какой из этих должностей меньше всего приходится иметь дело со злобными посетителями? В своей анкете я отметила галочками такие пункты, как «стараюсь держаться за кадром» и «предпочитаю работать одна».

Вокруг открытого балкона на втором этаже расположились кофейные столики, и я всерьез надеюсь, что мне не придется работать здесь официанткой. Опять же, если меня определят в кафе, то придется без конца пялиться не только на свисающий с потолка макет пиратского корабля в натуральную величину, но и на скелетообразное морское чудище, набрасывающееся на означенное судно. Можете отнести их к «ненастоящим» экспонатам собранной Девенпортами коллекции диковинок.

Глаза засекают какое-то движение. По аспидно-серой каменной лестнице, огибающей пиратское судно, спускаются два музейных секьюрити в типичной черной униформе. Я прищуриваюсь, не веря своим глазам. Послушайте, неужели этот городок действительно такой крохотный? Потому как один из них – не кто иной, как темноволосый франт, оттаскивавший вчера с дороги своего обкурившегося дружка. Да, это действительно он, тот чувственный сёрфер с оставленными Франкенштейном шрамами на руке.

Стрелка на шкале моей паники устремляется вперед.

– А теперь, – говорит мистер Кавадини, – вам надо разбиться на две команды и осмотреть музей с одним из представителей нашей службы безопасности. Тех, кто собрался на этой стороне, попрошу следовать за ее начальником, Джерри Пенгборном, который работает в «Пещерном дворце» вот уже сорок лет, с того самого момента, когда он только открылся для посещений.

С этими словами он показывает на небольшого тщедушного старичка с седыми волосами, торчащими в разные стороны, будто он только что взорвал мензурку с химикатами в какой-нибудь научной лаборатории, милого, приветливого и поразительно дружелюбного. Хотя по виду тот не в состоянии остановить даже десятилетнего хулиганенка, решившего стащить в магазине сувениров леденец, это совершенно не мешает ему повести за собой половину новобранцев влево, к широкому сводчатому проходу с надписью «Крыло Вивьен».

Мистер Кавадини жестом велит вчерашнему сёрферу подойти к нашей группе:

– А это Портер Рос. Он работает у нас где-то около года. Некоторые из вас наверняка слышали о его семье, – добавляет он сухим, бесцветным голосом, наводящим на мысль о том, что старший смотритель невысокого о ней мнения. – Его дед, Билл «Пенниуайз» Рос, был легендой сёрфинга.

По рядам катится протяжное «о-ох!», мистер Кавадини жестом призывает нас к молчанию и брюзгливо просит всех через два часа подойти к нему для распределения графика дежурств. Пока одно полушарие моего мозга кричит: «Через два часа?», другое пытается вспомнить, слышала ли я когда-либо о человеке по имени Пенниуайз Рос. И кто он вообще – действительно знаменитость или же просто местный абориген, сорвавший когда-то свои пятнадцать минут славы? Вывеска на «Блинной хижине» дальше по дороге тоже утверждает, что продаваемые там миндальные блины известны на весь мир, – и что из этого?

Мистер Кавадини вновь направляется к двери служебного хода и оставляет нас наедине с Портером, который тянет волынку, обходя доставшуюся ему группу новобранцев и внимательно каждого оглядывая. В руке у него свернутая в трубку пачка распечатанных на принтере листков, которой он на ходу похлопывает себя по бедру. Вчера я этого не заметила, но на его лице, оказывается, красуется щетина из числа тех, что позволяют парням претендовать на брутальный, бунтарский вид, но при этом слишком ухоженная, чтобы казаться спорадической и случайной. Буйная, кудрявая каштановая шевелюра с выгоревшими на солнце прядками вполне годится для сёрфера, но для секьюрити в музее все-таки немного длинновата и поэтому не совсем уместна.

Когда он подходит ближе, скрывающаяся в моей душе уклонистка чувствует себя неуютно. Я стараюсь сохранять хладнокровие и прячусь за спиной Грейс. Но она на добрых полфута ниже меня – хотя я и сама ростом всего пять с половиной, – поэтому мне не остается ничего другого, кроме как посмотреть поверх ее коротко стриженных волос прямо Портеру в глаза.

Он останавливается перед нами и на мгновение прикладывает свернутые в трубку бумаги к глазу, будто смотрит в телескоп.

– Так-так, хорошо, – произносит он с ленивым, тягучим калифорнийским акцентом и широко ухмыляется. – Похоже, мне повезло, и я заполучил не группу, а одно загляденье. Привет, Грейси.

– Привет, Портер, – с жеманной улыбкой отвечает она.

Вот оно что, они, стало быть, знают друг друга. Интересно, это Портер сказал ей, что работа здесь «скучная, но не трудная». Я даже не понимаю, почему мне до этого есть дело. Думаю, меня больше беспокоит, запомнил ли он меня, увидев вчера в машине. Я скрещиваю пальцы, чтобы Портер в тот момент хотя бы не услышал моего трусливого восклицания.

– Ну, кто готов отправиться на маленькую экскурсию? – спрашивает он.

Без ответа.

– Что-то вы сразу замолчали.

Он вытаскивает из свернутой трубкой кипы бумагу – вверху я вижу надпись «План для сотрудников», – протягивает мне и опускает глаза на мои ноги. Он что, решил устроить мне проверку? Даже не знаю, что и думать. Зря я не надела брюки.

Когда я пытаюсь взять у него бумагу, он не выпускает ее из рук, и мне приходится с силой вырвать ее из его пальцев. Один ее уголок отрывается. Ну не ребячество ли, а? Я гляжу на него убийственным взглядом, но он только улыбается, наклоняется ближе и говорит:

– Ну-ну, ты же не станешь визжать, как вчера, правда?

СООБЩЕСТВО КИНОМАНОВ «ЛЮМЬЕР»

ЛИЧНЫЕ СООБЩЕНИЯ>АЛЕКС>АРХИВ

@alex: Ты всегда притворяешься?

@mink: Что ты имеешь в виду?

@alex: Ну, когда в школе ведешь себя как один человек, с близкими дома – как другой, с друзьями – третий. Ты даже представить не можешь, как мне надоело подделываться под ожидания окружающих. Порой я даже пытаюсь вспомнить, кем же являюсь на самом деле, но не могу.

@mink: Для меня это обычное дело. Я не очень лажу с людьми.

@alex: В самом деле? Ты меня удивляешь.

@mink: Нет, я не застенчива или что-то в этом роде. Просто… это может прозвучать странно, но я не люблю оказываться в затруднительном положении. И когда ко мне обращаются, а потом все говорят, говорят и говорят, чувствую себя сносно лишь до тех пор, пока у меня не спрашивают мнения, типа «Что вы думаете по поводу печенья с шоколадной крошкой?», которое мне ненавистно.

@alex: Да ты что?

@mink: Знаешь, оно же не всем должно нравиться. (На тот случай, если тебе действительно интересно, я люблю сахарное.) КАК БЫ ТАМ НИ БЫЛО, когда мне задают вопрос, тем самым ставя в затруднительное положение, на меня тут же находит какое-то отупение, я смотрю собеседнику в лицо, чтобы понять, каких слов он от меня ждет, и просто их произношу. В итоге говорю, что люблю печенье с шоколадной крошкой, хотя на самом деле терпеть его не могу. А потом чувствую себя притворщицей и все думаю, на кой черт мне было это делать.