Чтение онлайн

ИЗВЕЩЕНИЕ

Возрастная категория произведения – 18+.

В тексте присутствует ненормативная лексика, сцены насилия и сексуального характера.

Все описанные события, персоналии, учреждения, организации и географические объекты являются вымышленными и не имеют прообразов в реальности. Любые совпадения с реальными событиями, людьми, учреждениями, организациями и географическими объектами – случайность.

Данное произведение явно затрагивает религиозные и иные чувства, поэтому уважаемого читателя настоятельно просят немедленно прекратить чтение, как только ему покажется, что его оскорбляют.

Автор, создавая данный текст, ставил перед собой какие-то цели, но только не образовательные, воспитательные и цели политической, религиозной и иной пропаганды. Проще говоря, я не собираюсь никого ничему учить, рассказывать, что такое хорошо и что такое плохо, и ни к чему не призываю.

Уважаемого читателя просят помнить: лично я лично Вам ничего не должен и ничем не обязан.

С наилучшими пожеланиями

Алесь Горденко

1991, 21 февраля

Курьер должен был подойти через час. Поэтому Генрих Григорьевич поудобнее устроился в кресле и углубился в чтение «Огонька».

Последние годы он с опаской читал этот журнал. По стране шагала Перестройка; на дворе царила Гласность. Под это дело уже успели по полной программе разоблачить бывшего «отца и гения» товарища Стального, но на этом не остановились – вовсю грызли самого товарища Мавзолейного. Отставному полковнику это категорически не нравилось. Неужели не понимают, что если разоблачить и выставить полным дегенератом и моральным уродом основателя советского государства – то это государство скоропостижно помрёт? Столько лет верили в «самого человечного человека», и вдруг – нате вам. Садист, сифилитик и моральный урод.

Страна действительно трещала по всем швам. До чего довели, дерьмократы х.ровы: уже, оказывается, есть необходимость проводить всенародный референдум о целесообразности сохранения СССР! На март назначили. Сомнения у них, понимаешь – нужна Страна Советов или не нужна? С едой, вон, тоже, до чего дошло – самые элементарные продукты по талонам и карточкам…

Впрочем, главным образом отставной офицер боялся за другое. На волне срывания покровов с проклятого прошлого такие вот «огоньки» до самых косточек обглодали органы. Наша служба и опасна, и трудна? Бойцы невидимого фронта? А вот хренушки. Лубянские палачи, каратели, подлинные враги народа… и далее по списку. Пока что, правда, глодали косточки в основном тех, старых, из тридцатых-сороковых годов. Но что если доберутся и до тех, кто поновее? До отставного начальника Варского централа полковника Генриха Григорьевича Мезера, например? Тоже ведь та ещё тюрьма-то, с отдельным корпусом для политических.

Пока ещё не добрались. В этом номере «Огонька», видимо, в преддверии весны и предстоящей посевной, был большой материал о жертвах коллективизации села в двадцать девятом; обстоятельный рассказ о парочке «бериевских убийц», расстрелянных в пятьдесят третьем за компанию с шефом; очередной реабилитированный участник «съезда победителей» тридцать четвёртого. А до Варского централа семидесятых-восьмидесятых руки у ретивых писак пока не дошли. Ну и слава Богу, которого нет.

Отставной краснопогонник Мезер жил неплохо. Пока дерьмократы заламывали ручонки и громко дискутировали, как спасать страну, силовики сколотили свой Союз ветеранов. Достаточно влиятельный, чтобы добывать для своих членов и хорошие лекарства, и качественное питание, и вообще, по необходимости оказывать любую помощь. Через час… нет, уже через полчаса должен прийти курьер и принести традиционную материальную помощь к предстоящему Дню советской армии. Жена Мезера умерла несколько лет назад; взрослая дочь с мужем жила далеко, в другом городе... Одинокому отставному полковнику внутренних войск вполне хватало на приличную жизнь.

В дверь позвонили. Всё точно. Молодой человек азиатской внешности. Новенький. Как пояснила звонившая Мезеру накануне секретарша местного отделения Союза ветеранов – прибыл недавно из Казахстана. У них там очередные волнения – пришлось уезжать от греха подальше. Да уж, довели страну. Какие-то сраные чуркобесы вдруг ощутили в себе национальное чувство – и вышвыривают из своих республик мошковецких «оккупантов» и их «прислужников из местных». Вот и этот, который сейчас курьером, был вынужден уехать.

У человека, стоявшего в дверях, была наголо обритая голова и какое-то чрезвычайно неприметное азиатское лицо. Взглянешь, отведёшь взгляд – и через пару секунд забудешь.

– Здравствуйте. Вы Генрих Григорьевич?

– Да, это я. Проходите.

В руках у курьера была большая сумка. Видимо, тяжёлая: чтобы не нарезало руки, он был в перчатках. Гость прошёл на кухню, водрузив сумку на стол. Пояснил: тут продуктовые наборы ещё нескольким ветеранам.

– Как поживаете, товарищ полковник?

Голос у него был хороший, приятный. Мезер улыбнулся:

– Хотелось бы лучше, да как быть. В смутные живём времена.

– А вы крепитесь. В моём народе есть поговорка: «Самая совершенная тьма – перед рассветом».

– А вы, позвольте поинтересоваться, из какого народа? Казах?– Так точно!

Гость начал доставать спецпаёк. Из одного отдела сумки – палку сырокопчёной колбасы, из другого – импортный сыр, из третьего – банки с консервами, из четвёртого – бутылку армянского коньяка, «пять звёздочек».

– Ого! – присвистнул отставной полковник. – Это всё мне?

– Да, Генрих Григорьевич. Мы, пожалуй, остались последние в этой стране, кто помнит, какой это великий праздник – 23 февраля... Вот этим, – гость кивнул на лежавший на окошке «Огонёк», – только бы плевать в нашу историю.

– А как хоть зовут-то вас? – спохватился хозяин квартиры.– Азраил.

– Как-как? Необычное имя... У казахов я таких не слышал.

– А это из арабского. Азраил – по мусульманской легенде, это ангел, приходящий забирать души грешников на суд Всевышнего.

– Однако! – присвистнул Мезер. – И как это ваших родителей угораздило вам такое имя дать?

– А родители тут ни при чём. Этим прозвищем меня называет Джордж Джорджиевич. А вам он просил передать, что прощает вам всё – разбирайтесь со своими грехами в Небесной Канцелярии.

…Похоже, это был какой-то приём из японской борьбы. Или из китайской. Гость легко, одним пальцем, ткнул Мезера куда-то под шею, и тот оказался совсем беспомощен. Паралич всего тела, ни вздохнуть, ни выдохнуть. Упал на пол. Ну, хотя бы захрипеть! Попробовать позвать кого-нибудь на помощь. Нет, отставной полковник только глотал воздух ртом.

Жуткий гость усмехнулся. Присел рядом на корточки.

– Генрих Григорьевич, вы хотите жить?

– Да… да, хочу! – из груди Мезера вырывался жалкий сип. Ох, только бы отдышаться… прийти в себя. Для этого нужно время.

Время, любым способом выкроить время!

– Тогда вы честно и предельно искренне должны мне рассказать всё, что касается двадцать первого февраля 1984 года. Всего-то семь лет тому назад... ровно семь лет тому назад. Напрягите память.

– А что там было? День как день…