Чтение онлайн

Её почему-то вдруг задело. Сегодня к шефу приходила Шикарная Женщина. На вид что-то около тридцати лет, но... Она явно специально ухаживала за собой и эксплуатировала свою красоту. Роскошная брюнетка, явно не без восточных кровей. Искусственный, но от этого не менее великолепный загар. Высокая грудь минимум четвёртого размера, подчёркнутая облегающим платьем. Яркая помада, даже с перебором. И, если верить Эльзе, мечта шефа – стройные ноги, идеально ухоженные ступни, идеальный педикюр. Дорогие туфли, которые всё это подчёркивают.

Жозефину она оглядела этак… осторожно. Если что и не заценила, то ничем не выдала своего превосходства и презрения к бледной моли в кресле секретарши. Здравствуйте. Сообщите, пожалуйста, Джорджу Джорджиевичу, что пришла Теофилия Маркес.

Шеф встретил её приветливым лёгким объятием. Здравствуй, Тео! Чай, кофе или минеральную воду? Нет-нет, спасибо, я ненадолго.

Она действительно пришла ненадолго. На несколько минут.

Ушла почти незаметно, попрощалась вежливо. После чего…

Роскошная женщина Тео оставила шефу подарок – массивный платиновый католический крест с крупными изумрудами на концах на тяжёлой платиновой цепочке. Минут десять Джордж Джорджиевич сидел в задумчивости и перебирал цепочку с крестом на манер чёток. Потом тихо вздохнул и отправил подарок во второй ящик стола. На открытую дверь кабинета и на Жозефину, которой через неё была видна игра шефа цепочкой, он не обратил никакого внимания – ушёл в себя, вернётся не скоро. Спросить бы... Но она уже пыталась спрашивать про Эльзу. Стыдобища.

Может, в понедельник всё же надеть что-нибудь посмелее? Джинсовую пару и сандалии на босу ногу?

– Жозефина, вы – звезда на небосклоне нашего предприятия! – выдал Джордж Джорджиевич в понедельник. Да – джинсовая пара и босоножки. Плюс шеф, опять приехавший только после обеда, потому что у него Верховный Совет, следовательно, уже порядочно уставший.

– Спасибо, Джордж Джорджиевич. Соответствую высокой чести…

Она не окончила фразу – рассмеялась. Шеф любит, когда она смеётся.

Далее были три часа обычной секретарской работы. Ответы на входящие письма. Два приказа о поощрении сотрудников – это надо отпечатать покрасивее, в холле на доске почёта вывешивать будем. Добегите до финансового отдела – что они за хрень мне на визу притащили? И почему мне, а не Генеральному? Кто у нас там по записи на завтрашний приём – составьте полный список по хронологии и кто по какому вопросу. А, да, не пора ли нам чаю попить? (Святое право, озвученное ещё в первый рабочий день: помимо обеда есть ещё пять минут на чай через полтора часа работы.)

А где-то за полчаса до окончания рабочего дня он попросил девушку… как-то так, не без стеснения.

– Жозефина, вы сегодня действительно очаровательны. Вы не могли бы немного мне попозировать? Сам не знаю с чего, но я почему-то решил вспомнить, как делал портреты на дереве. А для них нужен рисунок или фото.

– Хорошо… – оторопела секретарша. – А почему вы решили начать именно с меня, если не секрет?

– Вот ни разу не секрет. Вы – одна из немногих, на кого мне приятно смотреть. И кого мне хочется увековечить.

Насчёт «увековечить» Жозефина решила не шутить. Да, конечно. Как надо сесть? Вас интересует лицо? Лучше всего – за рабочим столом? Да, конечно.

Начал он как-то неуверенно. Отдельные слабенькие штрихи. Долго смотрел на девушку, пытаясь разглядеть что-то, нужное ему. А она старалась, позировала. И не стала напоминать, что закончился рабочий день. Нечего ломать человеку вдохновение.

Около семи вечера он остановился. Осмотрел рисунок.

– Нет... Что-то не то, и я сам пока не знаю что.

Тяжко вздохнув, протянул листок Жозефине – мне это, конечно, ни разу не нравится, но вы имеете полное право увидеть. Ну, как вам?

– Пожалуйста, Джордж Джорджиевич, если вам всё-таки не понравится – то не уничтожайте, а отдайте мне. Мне нравится.

Перед ней был ну, как минимум, первоклассный портрет из тех, что художники на Арбате рисуют карандашом желающим прохожим. И даже, пожалуй, нечто большее. Она... Она хотела бы увидеть себя такой. Это был очень радостный рисунок. А у Жозефины уже давно не было по-настоящему радостных дней.

– Забирайте! – он отдал листок сразу. – Если вам действительно нравится…

– Это замечательно, Джордж Джорджиевич. Если захотите –я могу ещё попозировать.

– Не будем исключать такой вариант! – он улыбнулся. – Если вы оценили – то, пожалуй, не стоит останавливаться на первой версии.

– Новую жизнь начинаете? – в шутку спросила Жозефина.

– Как вам сказать... Во всяком случае, в минувшую пятницуя попрощался со значительной частью старой.

Он вдруг прищурился.

– Алёшка вам ведь уже наверняка всё рассказал про Тео?– Нет, он ничего не говорил. И вообще, я не… Шеф улыбнулся.

– Жозефина, вам придётся принять это как данность. У нас тут – маленькая частная компания. И – как в деревне. Все всё знают про всех. Плюс Агран… Рудольф Владиленович, как порядочный человек, сам мне сообщил, что припахал вас учить секретарскому делу Алёшку. А уж то, что Алёшка к вам неравнодушен... В его возрасте простительно считать себя великим конспирологом и думать, что никто вокруг не понимает, что вы ему дико понравились.

Жозефина слегка покраснела и опустила глаза.

– Даже если и так, Джордж Джорджиевич, он мне ничего не говорил ни про вас, ни про Тео. Вы слишком плохо о нём подумали.

– Учту вашу критику и постараюсь исправиться! Ёрш твою медь…

Его взгляд упал на часы над входной дверью.

– Чуть не три часа как закончился рабочий день... Извините, Жозефина. Надеюсь, я не сорвал вам какую-то встречу или посиделку? Сейчас попробую исправиться.

Он вышел в тамбур и постучал в дверь напротив.

– Рудольф! Ты ведь наверняка ещё здесь, а?

Генеральный отпер свою дверь изнутри.

– Я тут по личной дурости задержал Жозефину. Организуй ей доставку домой на машине. От подъезда до подъезда. Я ушёл.