Чтение онлайн

Да... К такому Жозефина точно не была готова. Вот куда её опять понесло?! Можно же понять, что у любого любопытства есть границы? Но…

– А как же тогда её подарок?

– Вы про крест на цепочке? О, тут дело тонкое. Может, это даже что-то на уровне генетики. Это Алёшка в ней пока что видит только элитную проститутку. А Тео – она не проститутка, она королева. Она тоже поняла, что всё кончено, и очень быстро ушла. Чтобы потом позвонить, попросить прощения, если чем обидела, и договориться о встрече, поскольку у неё для меня есть подарок. Это только дуры-бабы из посёлка Мышино, которые звали её Тоськой, уходят со скандалом, хлопаньем дверью и распилом совместно нажитой табуретки. А она – внучка видного представителя испанской политической элиты. Я, в общем и целом, примерно представляю, сколько она зарабатывает своим ремеслом, но даже для неё эта цепь с крестом – дорогое удовольствие. Не факт, что она даже себе купила бы что-то подобное. Но... Она королева, а не проститутка. Она пришла ко мне и принесла такой подарок, от которого я не смогу отказаться. И поэтому теперь я всегда буду вспоминать её хорошо и с сожалением. И она тоже это знает. Королева Тео…

– А Алёша её Филей называл.

В этом месте шеф откровенно расхохотался.

– Ну, как же без этого? Во всей этой истории должна была быть вишенка на тортике. И кому, кроме нашего пылкого влюблённого, было её организовать? Там дело какое? Формально мы расстались легко и быстро. Психологически – одинаково мучительно. И Тео позволила себе, что называется, пойти по рукам. Королева имеет право на королевские закидоны. Помимо прочего, она ведь ещё и заключила договор в «Беркуте» на охрану квартиры и личную охрану. И пришла его продлевать. Как раз когда в нашей маленькой деревне имени меня и Рудольфа все шептались о моём расставании с ней. Короче, Алёшка об те поры как раз чем-то отличился и получил премию за хорошую работу – сто долларов. Так что... Она пришла продлевать договор как раз под вечер, а уезжала – на квартиру Алёшки на его красной «девятке». Сто долларов как раз хватило оплатить её ночь. Не знаю, где и как, но вскоре Лёша раздобыл ещё вечнозелёных денег – и опять демонстративно увёз её от нашего здания на своей машине. А на третий раз Тео договорилась с ним о встрече по телефону и подъехала к «Беркуту» сама – на её личном «Мерседесе-280» цвета ночи. И поехали они не к Лёше в Южное Чертаново, а к ней в один из переулочков Арбата.

Потому что королева... Но – он действительно называл её Филей.

Джордж сидел в кресле и спокойно, расслабленно улыбался.

А Жозефина не выдержала – разрыдалась.

– Извините меня... Я не знаю, как это получается. Я не хочу – но вечно лезу к вам в душу и не в свои дела... Простите, Джордж

Джр…

– Жозефина, вы чего? Ну, успокойтесь! Никуда вы не влезли. Уж поверьте, если бы я сам не захотел с вами разговаривать на этот счёт – я бы дал вам это понять. Давайте хоть кофе с печеньками попьём, а?

К себе в квартиру она вошла, сжимая в руке ополовиненную пачку «Овсяного с изюмом». Шеф настоял, чтобы взяла и в метро грызла, коли ещё захочется поплакать без повода. Оно ведь ей помогает справиться с нервами.

Подошла к зеркалу, посмотрела на себя.

– «Она не проститутка, она – королева». А ты – и не проститутка, и не королева. Так что успокойся.

И всё равно – перед тем, как заснуть, рыдала в подушку.

Вот как это всё умещается в одну личность, а? Джордж совершенно искренне презирает большинство людей, а потом вдруг: если ты хоть раз ударил женщину, то эти отношения надо немедленно прекратить. Потому что нельзя ложиться в одну постель с той, которая будет тебя бояться. Мёртвый взгляд эсэсовского карателя там, на кладбище – и взгляд художника, делающего наброски к её портрету... И вообще – что ей от него понадобилось, кроме хорошей зарплаты и великолепных продуктовых пайков каждую неделю, когда для всех прочих на дворе – тотальный дефицит и продукты по талонам?

6

Завтрашний рабочий день начался с визита Звезды. Шеф ушёл к Генеральному, а в приёмную внезапно вошёл…

Жозефина сразу его узнала. Александр Малиновский. Певец-победитель «Песни года». Тот же характерный хвостик волос на затылке (светило предпочитало длинные волосы до плеч) и чисто артистический, богемный пиджак красных тонов с искрой. Впрочем, звезда была скромна и приветлива. Джордж Джорджиевич вышел – подождать? О да, конечно. Нет-нет, из напитков, если можно, стакан минеральной воды – и достаточно. Кстати, а вы здесь недавно работаете? Раньше я не замечал в этом кабинете столь очаровательную девушку. А как вас зовут? Жозефина? А вы не откажетесь тоже прийти на мой концерт? Послезавтра, воскресенье, Кремлёвский дворец, у нас премьера новой программы. Кстати, Жозефина, если вы не знали – ваш начальник ещё и поэт иногда. Вот он собрался – и написал прекрасную песню, да. Не сомневаюсь даже, что её вскоре будет слушать и петь вся страна. Какую песню? А вот приходите – узнаете. Я вам сейчас…

Он мгновенно заполнил билет-приглашение. Александр Малиновский и группа «Пилигрим» просят пожаловать. Партер, второй ряд. Когда появился шеф, ему тоже досталось приглашение – но уже в ложу.

Для начала певец исполнил несколько песен, давно любимых публикой. Романс «Любовь и разлука», кое-то из Есенина и, конечно же, «Поручика Голицына», от которого в последний год фанатела вся страна. А затем…

– А сейчас я попрошу выйти на эту сцену… – он собрался с мыслями, припомнил всё необходимое. – Джордж Джорджиевич Лиандер, исполнительный директор частного охранного предприятия «Беркут», депутат Верховного Совета республики, делегат

Съезда народных депутатов СССР…

– Саша, достаточно! – уверенной походкой шеф вышел на сцену концертного зала. – Главная заслуга, что я здесь сейчас стою, – твоя. – И уже обращаясь к залу: – Когда к нам в фирму пришёл продюсер группы «Пилигрим» за договором на охрану, я вряд ли мог предположить, что познакомлюсь с Сашей, покажу ему кое-какие свои наброски, а он потом из них сделает песню, которую сейчас вам споёт. И особо хочу поблагодарить композитора за прекрасную музыку.

Музыка и в самом деле была отменная – классический романс.

Берега, берега... Берег этот и тот.

Между ними – река моей жизни. Между ними река моей жизни течёт, От рожденья течёт и до тризны.

Там, за быстрой рекой, что течёт по судьбе, Своё сердце навек я оставил. Своё сердце навек я оставил тебе Там, куда не найти переправы.

Там, за быстрой рекой, где черёмухи дым, Там я в мае с тобой, здесь – я маюсь.

Там я в мае с тобой, здесь я в мае один

И другую найти не пытаюсь…

Зал был в восторге. Да, похоже, этот романс и в самом деле вскоре будет петь вся страна. И в «Песню года» наверняка попадёт.

…Придя домой, Жозефина первым делом подошла к зеркалу. Так, прежде всего – не плакать. Всё, успокойся уже. Ну, психологическая травма у человека. А ты чего от него ожидала? Он очень хорошо к тебе относится – как к секретарше. Ценит твой профессионализм. Не хамит. Пару раз просил побыть моделью для его зарисовок. До запятой выполняет все обязательства по трудовому договору. Всё это, несомненно, свидетельствует о его большой личной порядочности. Ну, и чего тебе ещё надо? Повезло с начальником. Успокойся уже и радуйся, что не свалился на тебя в качестве руководителя наглый и похотливый старый козёл.

Следующая неделя была рабочей только наполовину. На вторую половину пришёлся Первомай. Походы на демонстрации трудящихся в «Беркуте», по-видимому, не уважали, так что были просто два лишних выходных. Ирка звала к своим на дачу, но Жозефина не поехала. Опять начнутся расспросы, как ей работается у... Ну вот не был он похож на героя сказок прокурора Заречного. Уже хотя бы тем, что вот не герой ни разу. Очень умный, очень вежливый, местами даже весьма талантливый обыватель. Иногда может стишок написать (кстати, да – печальную песенку про берега его жизни уже пару раз крутили по радио; премьера удалась).

Зато после праздников…

Шеф сидел у себя в кабинете, просматривая текущие бумаги, накладывал на них резолюции. Жозефина отпечатывала (ага, это нам опять надо покрасивее – в холле вывешивать будем!) приказ о поощрении сотрудников. В дверь постучали.

– Здравствуйте. Исполнительный директор здесь? Жози? Это ты?

Девушка побелела и впилась рукой в край стола.

В дверях стоял молодой человек в сероватой форме военного покроя без опознавательных знаков. Сукин сын Михель.