Чтение онлайн

Жозефина, ещё раз извините, до завтра и всего вам хорошего.

…Половину дороги она тихо улыбалась. Кто бы мог подумать. Алёшка, похоже, действительно…

Генеральный засиделся на рабочем месте не один, а с личным секретарём, он же – родной сын Алексей Рудольфович. И, видимо, хотел посидеть ещё, но едва захлопнулась дверь за Исполнительным, Жмеровский-младший решительно заявил: «Я сам её отвезу!» Каким-то таким особо решительным тоном, не допускающим возражений. Генеральный посмотрел на него с некоторой снисходительностью и, видимо, решил дать шанс.

У Алексея была «девятка» тёмно-красного цвета. Новенькая – только недавно купил. С тонированными стёклами. Для 1991 года – самое то покорять девчонок своей крутостью.

– Садись! – он предложил ей сиденье рядом с собой.

– Спасибо, я лучше сюда, – девушка села на заднее сиденье. Младший Жмеровский досадливо вздохнул, но, видимо, просто так сдаваться не привык.

– Тебе куда?

Жозефина назвала адрес.

– Ого! Ты что же – каждый день ездишь на работу через полгорода?

– Ну, метро пока ещё работает.

– Тебе надо ездить на машине. Такой красивой девушке нечего делать в метро.

– Вот получу первую зарплату – сразу куплю! – рассмеялась Жозефина.

– Ещё можно найти хорошего парня с машиной.

…Нет, определённо – опыта по покорению девушек у него было мало. Святая простота практически.

– Я подумаю.

Он мужественно молчал целых две минуты. Или даже три.

– А что значит «задержал по личной дурости»?

– Джордж Джорджиевич решил вспомнить, что когда-то он был художником, и попробовал нарисовать мой портрет.

Алёшка снова замолчал. Неожиданный поворот.

– И как – удалось?

– Во всяком случае, мне понравилось.

– Мудрый Змей… – с ещё большей досадой произнёс Алёшка.

– Что?

– В «Беркуте» между собой ребята зовут его Мудрый Змей.

– Да? А почему?

– А потому, что ума у него – палата. И хитро… мудрости тоже. Что, больше не с кого портрет рисовать? Вот с Фили бы рисовал.

Жозефина чуть не расхохоталась в голос с этого монолога, но любопытство оказалось сильнее.

– А кто такой Филя?

– Кто такая. Помнишь, в пятницу к нему приходила роскошная брюнетка испанских кровей? Её зовут Теофилия. Это если полным именем. А так – он зовёт её Тео, а я звал Филей. Она вообще-то классная, но…

Алексей подумал пару секунд и решил продолжить.

– Вообще-то Филя – она того… ну… путана! – наконец выдал он самое приличное слово, которое смог вспомнить. – Интердевочка. Но Мудрому с ней нравилось. Они жили вместе около полугода, и Филя даже помогала ему отделывать его новую квартиру. Точнее, там целый особняк, оформленный по бумагам как квартира. Но по итогу то ли Филя от него сбежала, то ли он от Фили. Во всяком случае, там точно был мордобой на прощание. Но, кажется, он к ней до сих пор неровно дышит. От такой женщины сложно уйти.

За окном замаячил лесопарк. Там, в глубине парка – станция метро.

– Алёша, останови где-нибудь здесь. Я хочу прогуляться, голова чугунная после работы.

– Жозефина, ты чего? Ты обиделась, что ли? Прости, я не хотел. Нет, ну честно! И вообще... Мне сказали доставить тебя от подъезда до подъезда!

– Алёша, притормози.

Всё равно ведь не отстанет – раз уж ему сказали от подъезда до подъезда. Железобетонный аргумент, однако. Но сказать ему надо.

Красная «девятка» остановилась на первой удобной обочине.

Алексей обернулся к пассажирке.

– Алёша, скажи – а почему ты решил, что лучший способ завоёвывать меня – это рассказывать мне гадости про Джорджа Джорджиевича за его спиной?

…Остальную часть пути он угрюмо молчал, а Жозефина время от времени разворачивала свёрнутый трубочкой листок с рисунком Джорджа. Хотя…

Высаживая её, он сам открыл дверь. И негромко, но решительно произнёс:

– Я, может, пока действительно чего-то не понимаю. Но я тебе докажу, что я лучше, чем ты обо мне думаешь! Ты... Ты такая классная, Жозефина!

Она совершенно искренне улыбнулась ему на прощание.

– Можно, я заеду за тобой утром?

– В другой раз как-нибудь, Алёша. Указания возить меня каждый день пока ещё не было.

…М-да. Маленькая частная компания. Как в деревне. Все всё про всех знают. Алёшка никому ничего не сказал, Жозефина тоже, но у младшего Жмеровского, что называется, всё было написано на лице. Генеральный на него посмотрел снисходительно, на Жозефину – уважительно. Слов не требовалось. Всё понимаю. Мой дурень решил с наскока отхватить кусок, который ему ещё явно не по зубам. Ничего, пускай учится, жизнь – она такая.

А у Исполнительного был обычный рабочий день повышенной занудности. Сегодня по графику после обеда приём посетителей. Очередной десяток просителей с разными мелочными ходатайствами. Отпустив последнего, он посмотрел на часы – двадцать минут до конца рабочего дня; потянулся в кресле и решительно потребовал – Жозефина, сделайте зелёного чая! Чёрным он обычно поил своих гостей, а зелёный пил потом сам, снимая утомление от разговоров с людьми. Не будь служебной необходимости и интересов дела – в гробу бы их всех увидать.

– Великолепно! – он отхлёбывал напиток, принесённый Жозефиной, с явным удовольствием.

– Спасибо, я старалась.

– Слушайте, а может – действительно? Я как-то даже и не подумал сначала... Вы же ездите на работу через весь город. Мы не сильно богатое учреждение, но организовать вам машину для поездок из дома на работу и обратно как-нибудь сумеем.

– Пока я вроде справляюсь и так, Джордж Джорджиевич. Не опаздываю. И потом... Поймите правильно. У вас же не все сотрудники живут рядом с работой? Почему кому-то есть транспорт за счёт предприятия, а кому-то нет? Сразу пойдут всякие разговоры…

Он отхлебнул ещё чаю. Сделал вдох-выдох. Посмотрел на девушку.

– Плевать я хотел на разговоры, Жозефина. Пускай болтают.

Вы знаете…

Он замолчал, явно прикидывая, говорить или нет.

– Вам подружка Ира не рассказывала, что такое длинное свидание? Выпускница школы милиции должна быть в курсе.

– Это что-то такое в тюрьме?

– Да. Свидание с родственником, длящееся сутки или двое. В отдельном помещении, где есть даже двуспальная кровать, сами догадайтесь для чего. И всё прекрасно, дверь заперта, только под потолком висит камера наблюдения. И где-то там сидит дежурный по тюрьме и может видеть всё происходящее. Маша не была мне официальной женой, но... Мне очень пригодился мой талант художника. Пару раз, после нескольких особенно удачных татуировок, воры перетирали с администрацией централа – и у меня было длинное свидание с Машей. И было два варианта поведения. Либо продолжать играться в некое абстрактное «человеческое достоинство» и заморачиваться присутствием камеры наблюдения над кроватью, или... Или перестать считать их всех – надзирателя в комнате наблюдения, воров, администрацию, дающую добро на наши встречи – за людей. Второе мне понравилось гораздо больше. Мы с Машей исполняли супружеский долг, а если кто из надзора от этого зрелища сдох вследствие усиленного рукоблудия – то пусть покоится с миром.