Чтение онлайн

Сжечь бы всё к х.ям! – мелькнула первая мысль, но... Рука не поднимается, чёрт возьми. Хотя идёшь по комнатам – хоть бы одно приятное воспоминание, а? Нет, увы. Тут вечно ссорились с матерью. Это бывшая комната отца – здесь он показывал Джорджу двести тысяч марок наличными, а сын усмехнулся и ответил – себе оставь, тебя за них расстреляют.

А вот из садовых яблок Мацеевич готовил неплохой сидр. Угощал, Джорджу понравилось. Х.р с вами, живите пока. Вышел на улицу.

Странное дело!

Деревня же – новость о том, что кто-то чужой приехал, разлетается мгновенно. И обязательно найдётся пара-тройка пейзанок, а то и мужиков – полюбопытствовать: а кто приехал-то? Да о жизни порасспросить, о городских делах…

Служебную чёрную иномарку со специальными номерами опознали, похоже, все. Кто приехал? Понятно кто. И поэтому... Проходи, проходи, иди по своим делам, не задерживай.

Когда он успел их всех так напугать? Презирали бы, считали бы, раз уж в тюрьме сидел, бандитом – хоть бы кто, да подошёл бы какую-нибудь гадость под видом приветствия сказать. Никого! Ходят люди по своим делам, зыркают, а потом – дальше идут.

Какое-то чужое, совершенно незнакомое место. Такое впечатление, что если когда его и видел – то только по телевизору. Можно же, например, посмотреть какой-нибудь фильм-путеводитель для туристов, рассказывающий, ну, например, о Париже – а потом приехать во французскую столицу и довольно свободно в ней ориентироваться. Ага, в фильме показывали. Здесь эта улица пересекается вот с этой, а налево – тот самый знаменитый переулок, где жил великий... А пройди пешком один квартал – будет площадь, а на площади – памятник гениальному... Вот посмотрел когда-то фильм о посёлке Мышино. Куда идти – понятно. А в целом – абсолютно чужое место.

Объяснил водителю, как проехать на кладбище на окраине посёлка. Припарковались. Вышли.

И ровно в этот момент грохнули выстрелы. Где-то далековато.

Залп.

– Шеф! – охранник в секунду впихнул Джорджа обратно в салон и выдернул из кобуры табельное оружие.

Следующий залп. Потом третий.

– Ложная тревога! – усмехнулся Джордж. – Знаешь, что это было? Это залпы над могилой. Какого-то офицера хоронят. Пойдём посмотрим.

Одёрнул на себе водолазку. Июнь, жарко, оделся легко. Впрочем, водолазка особая – из пуленепробиваемого материала. Глава одной из важнейших спецслужб страны – по должности положено.

Водителя оставил на месте, двое охранников шли по бокам.

Новых похорон в тот день не было. Просто у недавней могилы стояли трое парней в десантных тельняшках и беретах, а четвёртый, безногий, сидел в инвалидной коляске. Все при пистолетах. Из них, похоже, они и давали залпы, отдавая последние почести военному покойнику.

– Шеф?.. – второй охранник посмотрел на него столь же вопрошающе – типа, надо ли вам туда? Получив в ответ взгляд, что надо – на всякий случай демонстративно расстегнул кобуру с табельным оружием, вытащил свой пистолет, передёрнул затвор. Десантники обернулись на знакомые звуки опасности как один.

– Мир вам, уважаемые! – обратился к ним охранник. – Пожалуйста, уберите ваше оружие. Служба безопасности Президента Северной Федерации. Давайте обойдёмся без недоразумений.

– Да мы и не собирались! – спокойно отвечал один из десантников.

Они убрали свои пистолеты.

Да, всё верно. Свежая могила принадлежала учителю Карлу. А отдать ему долг памяти пришёл Виктор. Со своими, надо полагать, боевыми братьями, ныне помогавшими безногому инвалиду-колясочнику в его передвижениях.

– Здравствуйте! – кивнул им Джордж, ближе подходя к могиле бывшего учителя. Парни кивнули в ответ и подвинулись.

Могила как могила. Свежая. Рыхлый холмик земли, еловые венки с лентами, в холмик воткнута деревяшка с прибитой к ней фотографией покойника.

– Ты тоже приехал почтить его память? – в голосе колясочника была слышна плохо скрываемая издёвка.

– Можно и так сказать.

Джордж обернулся и посмотрел на бывшего одноклассника.

Без ног Виктор, конечно, был значительно короче своих былых ста девяноста одного сантиметра. Но видно – сдаваться не собирается. Как минимум, регулярно качается в спортзале на тренажёрах.

– Мне дорога память о нём, – продолжал Джордж, спокойно глядя на бывшего школьного чудо-богатыря. – Помню его страстное и волнительное выступление на моём суде 82-го года.

– Ну, и как тебе результаты работы твоих карателей? Рассчитался за пламенное выступление?

– Витька!.. – один из сопровождавших его десантников попытался успокоить колясочника, а охранники Джорджа приблизились на максимально короткую дистанцию. Жестом Джордж остановил их.

– Спокойно, не нагнетайте. Виктор, конечно, очень хочет меня убить – но не здесь и не сейчас. Правда, Вить? Мечтаешь о трибунале по обвинению меня, Эльцера, Гонтаря, Хока и прочих – в измене Советской Родине? С последующим повешением по приговору где-нибудь на Лобном месте?

– Парни, вы чего? – самый, по-видимому, благоразумный из десантников попытался встать между Джорджем и колясочником.

– Вообще начать надо с гниды Горбатого! – спокойно отвечал инвалид. – А потом – да. До всех руки дойдут.

– Твоё дело, Виктор. В августе девяносто первого вы уже попробовали.

Повернулся к могиле бывшего военрука.

– Покойся с миром, Карл. Помню – поэтому не люблю и не скорблю.

Совсем было собрался уходить, но снова услышал голос Виктора.

– Вот одного не могу понять... За что мне – это (он показал на свою коляску), а тебе – всё остальное? Даже Майка в школе втюрилась в тебя. Хотя – ну что в тебе такого? «Твой номер восемь – будет надо, спросим!»

– Очередь моя подошла, Вить. Восьмого номера. Так что теперь спрашивать буду я. Бывай здоров!

Только когда уже почти подъехали к столице, охранник, сидевший спереди, решился спросить:

– Джордж Джорджиевич, а как вы научились так разговаривать с подобной публикой?

– Так – это как именно?

– Ну, они же были при оружии. И явно агрессивно настроены против вас. А вы их успокоили буквально парой слов.

– Против меня сегодня агрессивно настроена хренова куча народу. Только они все забывают: эта страна – уже не их страна. Так что не им мне указывать, что и когда я должен говорить.

– Извините, – охранник замолчал, полагая, что разозлил Шефа.

А Джордж, наоборот, находился в хорошем расположении.

– А ещё, – он тронул охранника за плечо, – есть такая легенда. Перед тем как стать единоличным владыкой Великой Степи, Чингисхан должен был сначала подчинить себе все прочие монгольские племена. И однажды состоялась решающая битва – кому быть в степи хозяином? Едва она началась – в степи разразилась сильнейшая гроза. А прикол там в том, что монголы жутко боялись грозы – они считали, что это великий бог Тенгри так гневается на людей. И старались от этого гнева спрятаться и переждать его. А Чингис – наоборот: крикнул «вперёд!» и повёл за собой свою армию. Естественно, он выиграл сражение. Уже после один из его приближённых спросил: великий хан, а как так вышло, что ты не боишься грозы? На что Чингис ответил: слишком часто я оказывался в степи в грозу без крова и совсем один. Вот и пришлось перестать бояться.