Чтение онлайн

А прокурор – сука. Который Ильюшенко, то есть Генеральный. У него сейчас усиленная охрана: и из своих, прокурорских, и из боевиков Верховного Совета. И уже готов доклад о президенте-преступнике. «Особое мнение о событиях в Вильнюсе», мать его. Выучились, суки, на передовом опыте депутата Лиандра.

Джордж сидел на кухне, уставившись в одну точку где-то в дальнем углу. Ещё для полного счастья и пить бросил. Хорошо Эльцеру – опять к вечеру как свинья нажрался.

– Что с тобой?

Он не заметил, как проснулась Стефани. Зачем-то пришла на кухню. Увидела его.

Как же она всё-таки похожа на Машу. Маша точно так же смотрела на него во время длинных свиданий в тюрьме. Страдалец ты мой. Нет, не беспокойся, у меня всё в порядке, Стеф жива-здорова, очень ждём тебя домой. Потерпи, уже недолго осталось.

И это пакостное чувство для полного счастья. То, которое появилось тогда, в августе 1991-го, после разговора с отцом Феогностом. Ничего конкретного, Джордж Джорджиевич, просто другой наш уважаемый прихожанин сказал... Не проснись он тогда неведомо почему в пять утра… – Всё в порядке, моя радость.

Заставил себя улыбнуться. А девочка обняла его.

Слава Богу, хоть с обнимашками у них всегда было хорошо.

– Точно в порядке?

– Конечно, дочка. Особенно когда ты рядом.

Она ещё крепче обняла его. Наверное, вот как-то так же она в своё время протянула свою любимую игрушку незнакомой тёте, тихо плакавшей в коридоре детского дома: не плачь, поиграй. После чего надолго стала Сефой Мазалецкой. Жалость – естественное человеческое чувство. Очень светлая девочка Маша родила дочку, очень похожую на себя.

Из кухни они выходили вместе. Стефани – в свою комнату, Джордж – в спальню. Кое-как заставил себя скинуть верхнюю одежду, рухнул в огромную кровать и мгновенно заснул. Утро вечера мудренее. Всё проходит – и это пройдёт. И – да: в свою итальянскую поездку Финка обязательно должна взять с собой падчерицу. Ну, или, как она выражается, младшую сестричку. Неизвестно, чем всё тут закончится, но повторения августовского ужаса 1991-го он точно не допустит. Если и придётся ещё от кого отстреливаться – то одному, а не с перепуганной насмерть Финкой под кроватью.

Или…

А ну его всё к х.ям? Эту чёртову страну непуганых идиотов и быдло, её населяющее? Ещё ведь не поздно – тоже в Италию, а? Или хоть в Турецкую республику Северного Кипра, под бочок к бухгалтеру Джонни, основателю финансовой пирамиды «Гермес»? Что мне – всю жизнь коно.биться с этими стадами недоумков? Если им так хочется – пускай хоть на вертеле друг друга жарят, отыскивая, где же правда и кто их доведёт уже наконец до светлого будущего.

Эту мысль он додумать не успел – организм как-то сам собой вырубился.

Через три дня его любимые девчонки улетели в Италию. И прямо в аэропорт заявился курьер: Джордж Джорджиевич, вас срочно вызывает в Кремль господин президент.

Эльцер уже был изрядно навеселе. Хотя, кажется, в этот раз алкоголь делал его только мрачнее и злее.

– Проходи, Джордж Джорджиевич!

Он указал рукой на кресло за столом для заседаний. В кресле напротив сидел министр внутренних дел Эринг.

– Я только что подписал указ об отставке Гонтаря с постапремьер-министра. Сегодня у нас не экономика главное. Страну спасать надо. Поэтому второй указ на сегодня – исполняющий обязанности премьера теперь ты.

– Мои поздравления, Джордж Джорджиевич! – на роже Эринга читалось огромное облегчение. Слава тебе, Господи! Теперь есть кто-то повыше меня, с кого можно спросить за трусливых ментов, а заодно и за колеблющихся вояк, и за задержки пенсий, и за закрывающиеся десятками заводы и фабрики, и за…

Джордж не рухнул в обморок, не упал с кресла. Мрачно обвёл тяжёлым взглядом обоих.

– Пару дней на подумать не дадите?

– Не дадим! – отрубил президент. – Некогда сейчас думать, страну надо спасать!

– И вариант отказаться – не предусмотрен?

– Извини, Джордж Джорджиевич! – Эринг тоже перешёл с ним на «ты» при президенте, чего раньше никогда себе не позволял. – Не предусмотрели. Да и куда тебе ещё идти? Не будет у тебя должности, дающей неприкосновенность, – сам понимаешь... Опять же – кто, если не ты? Я бы вот, например, обосрался за один раз лично перебить тринадцать человек, а ты – сумел. Нержавеечная логика, правда?

– Гонтарь уже в курсе. Иди к нему, принимай дела. Задача номер один – заставить Верховный Совет самораспуститься и довести конституционную реформу до конца! – махнул рукой президент.

…Так называемая Турецкая республика Северного Кипра была странным государством – пожалуй, даже более странным, чем Северная Федерация. Официально никто в мире её не признал, а по факту – единожды заняв северную половину Кипра, турки и не думали оттуда уходить. Тем паче эту землю удалось превратить в один из первых на планете офшоров. Там хранили наворованное и доживали свой век наиболее удачливые мировые мошенники и проходимцы. Кстати, очень даже неплохо доживали – приятный, тёплый климат, красивые виллы на морском берегу... И всех в мире это устраивало – кроме разве что официальных властей Кипра.

Формально никакого посольства или консульства самопровозглашённой республики в Мошковце не было. Так, стоит в одном из тихих старинных переулков города особнячок конца XVIII века, бывшая дворянская усадебка. Над ней висит флаг псевдореспублики. А в особнячке живёт и работает турецкий гражданин Селим Карауста и небольшая канцелярия при нём.

Обитатели особняка как-то даже особо и не удивились, когда в их двери позвонили в три часа ночи. В этой стране, проходящей через приватизацию несметного бывшего всенародного достояния, имелось множество людей, предпочитающих ходить сюда по ночам – для пущей конспирации. Впрочем... Вот этого человека здесь точно не ждали.

Буквально накануне, в вечерних новостях, господин Карауста видел его. Состоялась отставка премьер-министра Северной Федерации. На смену кругленькому, лысенькому колобку Гонтарю пришёл суровый человек в серо-зелёном костюме с суровой биографией. Кажется, одно это фото на память – премьер уходящий и премьер назначенный – уже способствовало значительному скачку цен на акции нордландских компаний на биржах всего мира. Непонятно, почему президент Эльцер не сделал этого назначения ещё две недели тому назад? Вновь назначенный и. о., как всегда, на слова был скуп, говорил негромко, а смотрелся внушительно. Конституционная реформа есть жизненная необходимость, никакой отказ от неё невозможен, будем её проводить всеми доступными нам способами. Ага, в августе девяносто первого видели «все доступные способы».