Чтение онлайн

В кабинете уже собралась вся стая товарищей. Все замерли в тревожном ожидании – что это с исполняющим обязанности? Врач, охранники, секретарь. Эринг, Гонтарь, Алик Хок. Откуда-то успели материализоваться комдив Даманской дивизии и Агран. Рудольф весь день собирал «беркутов» для организации отпора мятежникам, а комдив, похоже, наконец-то нашёл правильное решение, не противоречащее законам. Ракеты Григоровича подсказали.

– Джо, что с тобой? – это Рудольф.

Он встал. Шагнул к нему, а заодно и к комдиву.

– Подавить. Пленных не брать. Совсем не брать. Ясно?

– Так точно, товарищ Верховный Главнокомандующий! – в критических ситуациях комдив соображал удивительно быстро.

– Идите!

А сам – вырубился. Хватит! – сказал организм и отправил Джорджа спать. Вот прямо здесь – на диванчике в президентском кабинете.

Когда он открыл глаза, за окном уже стоял серый октябрьский рассвет. Мелкий дождик моросил. В приёмной дожидались Агран, комдив и Эринг. С докладами.

– Приглашай по очереди! – это секретарю.

После авиаудара среди мятежников началась паника. Хренову кучу народу просто затоптали и задавили в толпе, пытаясь спастись. Панических настроений добавили танки Даманской дивизии, выехавшие на набережную перед зданием Верховного Совета. И чётко, последовательно отработавшие каждое окошко – не осталось ни одного, куда бы не послали снаряд. Боевых хватало не всегда, поэтому время от времени палили зажигательными. В итоге здание сейчас частью в руинах, частью выгорело. Был Белый дом – стал Чёрный.

А дальше…

Тела мятежников и их прихвостней до сих пор вытаскивают из руин и свозят на ближайший стадион: ведомственные морги МВД и прочих специальных служб принимают только трупы убитых при подавлении мятежа милиционеров, военных и сотрудников «Беркута». По предварительным данным, в частном охранном предприятии около сорока убитых, около семидесяти раненых, их развезли по больницам, некоторые в реанимации. В целом силовиков погибло около 200 человек, мятежников перебито от полутора до двух тысяч.

Лично Агран может пояснить судьбу основных фигурантов дела. То ещё было приключение – шарахаться по полуразрушенному, горящему зданию; пришлось вспомнить все навыки, полученные при обучении на ликвидатора.

Окна кабинета Председателя Верховного Совета Имранова выходили не на набережную, поэтому разрушения там незначительны. Так, стёкла повылетали... Сам Руслан Хасбулатович прятался под столом, когда его оттуда выволокли, – именем Всевышнего просил о пощаде. Ввиду нецелесообразности оной Агран одним выстрелом отправил его на прямые переговоры с Богом.

Хруцкому повезло меньше: танковый снаряд угодил точно в его кабинет, так что спастись мятежник пытался ползком – полз по коридору, так как одна нога была сломана. Заметив людей в форме «Беркута», попытался отстреливаться, но – кинули в ответ гранату... Фрагменты тела уже собраны в отдельный мешок и отвезены в морг МВД.

Мак-Алестер... Ну, это ты, наверное, по американскому ТВ и сам видел. Каким-то чудом под утро нашли сильно рваную фуражку с высоченной тульей, а в ней – малую толику биологических отходов. Если потом сильно приспичит – может, ещё какие фрагменты тела удастся найти, хотя после попадания ракеты – вряд ли.

Депутатов в живых осталось 72 человека из 426, бывших в здании Совета во время голосования по утверждению Хруцкого и. о. президента. Их сволокли в подвал, туда же отправили выживших представителей так называемой патриотически настроенной интеллигенции. Проверив документы и сверив со списками, на месте пристрелили одиннадцать депутатов, отличавшихся во время противостояния наибольшей активностью. Пи.деть меньше надо было, да. Телегентишек не трогали, за исключением одного заслуженного деда. Писатель-фронтовик, между прочим. Его повесть имеется в школьном учебнике литературы для старших классов. Оказывал активное сопротивление, орал: вы не смеете, я ветеран, вы все на моих книжках росли... Кто-то из ментов ему хорошо ответил: ага, именно. На твоих книжках воспитаны, в которых ты, старая сволочь, воспеваешь войну и расписываешь, как это круто – умирать за советскую родину. Так что или заткнись, или... Дед не заткнулся, приложили прикладом в висок, ему хватило.

Азраил вот тоже пошутил. Когда депутатов шмонали, у одного из штанины потекло. Долго причитал, что он никаких заявлений не делал, прокламаций не подписывал, в мятеже не участвовал.

По списку посмотрели – действительно не участвовал. Так, чисто проголосовать за Хруцкого пришёл. Думал, что генерал новым президентом станет. Геннадий Зюгенфельд депутата зовут. Сперва тоже шлёпнуть хотели, но Азраил спохватился – нужна ведь нам будет какая-нибудь левая оппозиция, правда же? Приподнял обоссавшегося, в глаза выразительно так посмотрел, пистолет в аккурат к центру лысины приложил. Запомни, говорит, моё лицо, Геннадий Зюгенфельд. Меня зовут Азраил. Я злой ангел, прихожу забирать души грешников. Ещё раз согрешишь – потом не обижайся. Это лысое чучело кивнуло этак понимающе – и в обморок со страху.

– Мая? – коротко спросил Джордж.

– Нашли её, – столь же коротко отвечал Рудольф.

Она самая. Мая Шиловская, твоя первая любовь. И двое мальчишек, её дети, вместе с ней погибли. Тела сейчас пока на стадионе – в моргах места ищут, всё переполнено.

– Поехали. Покажешь мне её.

– Джо, а может... Ты и так уже ночью нагляделся.

– Я сказал – поехали!

…Года три тому назад именно на этом стадионе зажигал народный целитель всея Союза Анатолий Апшеронский. По его приказам из телевизора люди десятками входили в транс, выходили из него; валились на землю, а потом вставали как ни в чём не бывало. Вся страна пёрлась с фокусов целителя; сотня миллионов носителей лучшего в мире советского образования во время телепередач Апшеронского ставили на телевизор банки с водой – для её энергетической подзарядки.

А сейчас сюда свозили трупы. Со всего города. Убитых мятежников везли от телецентра, из аэропортов, из ранее захваченной бандитами мэрии Мошковца. Но больше всего, конечно, из Верховного Совета.

Для простоты подсчёта тела складывали небольшими рядами по десятку. Так, здесь десять, клади в новый ряд!

Десять. Двадцать. Пятьдесят. Сто. Двести. Пятьсот. Тысяча?

Да, тысяча. И ещё выкладывают новые и новые ряды.

Сортировщики не справлялись. Приказано отбирать и рассылать по ведомственным моргам тела убитых милиционеров, военных и «беркутов». А по факту. Вот милиционер. Вот боец Даманской дивизии с характерным шевроном. А вот... Какие-то молодые мужики в камуфляже с непонятными нашивками в виде красных звёзд. Скорее всего – очередная банда леворадикалов, явившаяся поддержать мятежных депутатов, а заодно и помародёрить. А между ними – мужчина в форме «Беркута». Перед Смертью все равны, все в одном ряду.

– Вот она.

Особо изуродованные останки лежали, прикрытые брезентом. Не особо изуродованные представляли собой тяжкое зрелище. Огнестрельные ранения, рваные раны... С краю очередного такого ряда лежала Мая. Какая-то удивительно… чистая. Только немного крови на виске. По всей видимости, её убило камнем или кирпичом, отлетевшим от здания при ударе ракеты и угодившим точно в висок. А потом уже другой, огромный, кусок рухнувшей стены прикрыл её тело.

Джордж невольно застонал.

Мая, как это всё произошло? Почему вечером третьего октября 1993 года ты оказалась в Белом доме? Ты должна была быть в районной детской поликлинике в городке Твердилово, Мая! Ты должна была принимать маленьких пациентов. Но... Ты всегда была идеалисткой. Неисправимой идеалисткой. Что наплели тебе эти негодяи про защиту отечества, про родину в опасности, про гражданский долг, а? Как они заманили тебя в своё логово, Мая? – А дети? – глухо спросил он.