Чтение онлайн

— Наша сторона легко развеет подобные сомнения — достаточно будет сказать, что, если бы бомба взорвалась, не осталось бы никаких доказательств того, кто ее доставил и откуда, — ответил Рот. — Но если б стало известно, что Северная Корея пыталась взорвать атомную бомбу в самом сердце величайшего заповедника Соединенных Штатов, но мы сумели предотвратить катастрофу, война была бы неизбежна.

— И многие люди погибли бы во время этой войны, — сказала Пайн.

— Да, война была бы долгой и кровавой, а человеческие жертвы сравнимы со Второй мировой и Корейской войнами. Погибли бы миллионы. Сотни тысяч в первый день.

— Господи, — пробормотал Кеттлер. — А я думал, что войны в Ираке и Афганистане были ужасными…

— Все войны ужасны, когда доходит до человеческих жизней, — сказал Рот. — Я уверен, что какие-то зануды в правительстве подсчитали «точное» количество жертв во всех категориях и привели причины, объясняющие их необходимость в подобном конфликте. — Он покачал головой. — Боже мой, в какое ужасное время мы живем…

— Но почему нам потребовалась помощь русских? — спросила Пайн.

— Как я уже говорил, русские длительное время помогали Северной Корее вооружаться. У них есть «законный» доступ к делящимся веществам, которые были необходимы нашему правительству для осуществления этого плана. Панель с надписью на корейском языке и все остальное? Нам не пришлось их фальсифицировать, ведь мы сумели получить настоящие детали. Без России нам пришлось бы искать аналогичный материал или попытаться создать фальшивое оружие, которое выглядело бы так, будто его сделали в Северной Корее. Однако ядерное оружие доступно только научной элите. На этой арене совсем немного игроков, все они хорошо известны, и производителя определить совсем не сложно. Вот почему, если б мы обратились за помощью к третьей стороне, минуя Россию, остался бы след, который привел бы к нам, что сделало бы этот план невыполнимым.

— Хорошо, но зачем русским нам помогать? — спросила Пайн. — Какая им-то выгода?

— Это позволило бы им вступить в партнерство с единственной мировой сверхдержавой. И они поднялись бы почти до нашего статуса. Кроме того, Россия хочет играть роль лидера на Дальнем Востоке, но у них нет никаких шансов противостоять экономической мощи Пекина. Вот почему они ищут другие способы оказывать влияние и иметь право голоса в регионе. Полагаю, Россия получила бы свою награду. Может быть, после победы в войне часть Северной Кореи отошла бы к ним.

— Как во время Второй мировой войны разделили Германию? — спросила Пайн.

— Да. И у Северной Кореи есть кое-какие природные ресурсы — антрацит, к примеру, — которые Россия могла бы использовать, чтобы поддержать экономику Дальнего Востока. — Рот немного помолчал, задумчиво глядя в сторону. — Кто знает, возможно, это могло бы послужить началом грандиозной сделки между нами и Россией по разделу мира… Вспомните причины холодной войны, хотя Америка и Россия являлись тогда врагами.

— Мы и сейчас должны оставаться врагами, — сказала Пайн.

— Однако складывается впечатление, что сейчас все обстоит иначе, — заметил Рот.

— Должно быть, Северная Корея что-то заподозрила. И они послали сюда Чона, чтобы тот выяснил, что происходит. Точнее, нашел вас.

— Ну, у них были на то самые серьезные причины — ведь речь идет об их выживании.

— Как вы оказались вовлеченным во все это?

— Фред Уормсли был близким другом моего отца. И моим также. А еще — наставником.

— Я слышала, что он утонул.

— Он не утонул, его убили. И я здесь из-за него.

— Что вы имеете в виду?

— Перед его смертью мы с Фредом тайно встретились. Он занимал очень высокий пост в ОЗБ, и его привлекли к реализации этой безумной миссии. Казалось бы, при проведении подобных операций должно быть множество утечек. Насколько мне известно, Фред оказался единственным, кто был против. Однако он сделал вид, что охотно участвует в операции, чтобы иметь возможность знать все ее детали. Но кто-то его сдал.

— И вы продолжили его сражение, — заметила Пайн.

— После того как Фред рассказал мне все, что знал, я отправился на поиски ядерного заряда. К счастью, ему было известно, где его спрятали, и он успел передать мне информацию. В противном случае, учитывая размеры Гранд-Кэньон, я не смог бы отыскать бомбу.

— А Бен Прист? Как он с этим связан?

— Бен много лет сотрудничал с ЦРУ. Потом перешел в разведку Министерства обороны. Когда я инспектировал ОМП в разных странах, он находился «за сценой», добиваясь максимального доступа для моей команды, и мы стали хорошими друзьями. А потом Бен начал работать на себя. Мне так и не удалось понять, чем он занимался, но у него появилась репутация человека, способного помогать людям, оказавшимся в трудном положении, который к тому же прекрасно разбирался в геополитике. Когда я рассказал ему о заговоре, Бен не раздумывая согласился помочь. Он сразу понял безрассудство этого плана и считал, что людей, придумавших его, следует остановить. Любой ценой.

— Даже если это будет стоить жизни ему и брату, — заметила Пайн.

— А при чем тут мул? — спросил Кеттлер.

— На самом деле мул являлся главной причиной, по которой я обратился к Бену. Понимаете, как только Фред Уормсли рассказал мне, где находится ядерный заряд, я вспомнил, что Бен говорил мне про свои планы спуститься на муле на дно Гранд-Кэньон. Я не мог заполучить собственного мула. Для этого нужно зарезервировать место на год вперед. Таким образом, мы с Беном придумали план, чтобы я занял его место и спустился вниз. Это было идеальным решением.

— Да, теперь оно выглядит вполне разумным, — сказала Пайн.

— Кроме того, мы с Беном спускались в каньон перед тем, как я воспользовался мулом, — добавил Рот.

— Зачем? — спросил Кеттлер.

Рот указал на груду снаряжения и защитного оборудования, сложенного рядом с ядерным зарядом, вместе с едой и несколькими камерами для воды.

— Нельзя вскрыть ядерный заряд при помощи отвертки и очков для плавания. Кроме того, мне требовались еда, водяные фильтры и прочие припасы. Я не мог взять это с собой открыто — ведь для тех, кто путешествует на муле, существуют ограничения по объему и весу. Мы с Беном спрятали всё поблизости от «Призрачного ранчо». В ночь, когда я «исчез», мне пришлось перевезти снаряжение на муле как можно ближе к пещере; потом я уже на руках отнес его сюда.

— Проклятье, но зачем было убивать мула? — спросил Кеттлер.

— Мул упал со скалы и то ли захромал, то ли сломал переднюю ногу. Но, если честно, я с самого начала собирался его убить. Однако я прихватил обезболивающее, чтобы он не мучился.

— Но зачем? — настаивал Кеттлер.

Рот развел руки в стороны.

— Я не мог взять его с собой. И мы находились довольно далеко от «Призрачного ранчо». Несчастное животное не сумело бы туда вернуться. На него напали бы и убили хищники. Я не хотел, чтобы мул страдал.

— И вы вырезали на его шкуре буквы дж. и к., — сказала Этли. — Зачем?

— Я не рассчитывал, что выберусь отсюда живым, агент Пайн. Оставаться в одиночестве в Гранд-Кэньон — довольно глупый поступок. — Он посмотрел на Кеттлера. — Уверен, что вы предупреждаете туристов, чтобы они этого не делали — не спускались вниз без сопровождения и не сходили с тропы.

— Конечно, — подтвердил Сэм.

Рот посмотрел на Пайн.

— Только Бен знал, что я здесь нахожусь. Если б с ним что-то случилось, как вы мне рассказали, я остался бы совершенно один. И если б я умер из-за укуса змеи, падения или обезвоживания, кто-нибудь должен был узнать, что это связано с чем-то, что спрятано в пещере.