Чтение онлайн

— Я уверена, что вы ею гордитесь.

— Она трудится изо всех сил. Бюро до сих пор остается вотчиной мужчин. Однако Пайн с самого начала заявила о своей готовности работать на самом высоком уровне. И она не терпит ни малейшего проявления неуважения, а если кто-то в ее присутствии не скрывает своих сексистских взглядов, дела его плохи. Уж поверьте мне, я видела это собственными глазами.

Бритта выглянула в окно.

— Интересно, как сложится их общение с Майроном? — задумчиво сказала она.

— Я полагаю, ему известно все, что вы мне рассказали.

— О да. Возможно, даже больше.

— Тогда он, наверное, уже все рассказал агенту Пайн.

— Но почему она не может задать эти вопросы Джулии? Она ведь до сих пор жива?

— Я не знаю.

— Ли наверняка это известно.

— Понятия не имею. И мне не хотелось вести себя навязчиво.

— О, я вас понимаю.

— Джека Лайнберри интересовал этот же вопрос. Он спрашивал у агента Пайн о ее матери.

— В самом деле?

— Вам это кажется странным?

— Вовсе нет. Они были добрыми друзьями.

— Насколько добрыми? — Хотелось спросить Блюм, но она решила промолчать.

— А вам нравится работать в ФБР? — спросила Бритта.

— Да, нравится. И с агентом Пайн никогда не бывает скучно. До того как мы приехали сюда, она спасла маленькую девочку по «сигналу Эмбер». Похитивший ее извращенец был отбывшим наказание педофилом, насиловавшим и, возможно, убивавшим в прошлом девочек. Агент Пайн взяла его в одиночку, и теперь он получит по полной. Слава богу — он очень надолго сядет в тюрьму.

— Да, впечатляющая история.

— Вы совершенно правы.

— Ее мать должна ею гордиться.

— В самом деле? — подумала Блюм.

Вечером Пайн и Блюм обедали в «Темнице».

Ранее они обменялись впечатлениями от своих бесед с Майроном и Бриттой.

— Это наверняка произвело на тебя тяжелое впечатление, агент Пайн, — сказала Блюм.

— Ты имеешь в виду, что я не знала, откуда я и кем являлись мои родители на самом деле? Или про то, что они мне рассказывали — и что оказалось ложью?

— А что ты реально знаешь об их прошлом?

— Только то, что они мне говорили, то есть совсем немного.

— А потом, после того как вы отсюда уехали?

— Как я уже говорила, мы переехали в маленький городок в Южной Каролине. А через несколько лет мои родители расстались.

— Из-за того, что произошло?

Пайн принялась вертеть в руках бумажную салфетку.

— Я всегда считала, что причина была именно в этом. Они все время ссорились по самым разным поводам, но имя Мерси всплывало постоянно.

— А что произошло после того, как они разошлись?

— Я решила остаться с мамой. Мы по-прежнему жили в Южной Каролине, отец снял жилье неподалеку. А потом все изменилось.

— В каком смысле?

— Я как раз должна была перейти в среднюю школу, когда мама сказала, что мы переезжаем.

— Куда именно?

— Она ничего не говорила, пока не появились грузчики. Оказалось, что мы едем в Техас.

— А она тебе что-то объяснила?

— На самом деле нет.

— Тебе удалось узнать, где ты родилась? Бритта ясно дала понять, что не здесь. — После небольшой паузы Блюм добавила: — Я очень удивилась, но не беспокойся, я не показала виду.

Пайн посмотрела на Блюм и легко прочитала ее мысли.

— Я знаю, где родилась, и сожалею, что не рассказала тебе раньше.

— Ты имеешь право хранить в тайне свою частную жизнь, агент Пайн. Но я надеюсь, ты знаешь: все, что ты мне расскажешь, никуда дальше меня не уйдет.

— Ни секунды не сомневаюсь, Кэрол. — Пайн помолчала, собираясь с мыслями. — Я родилась в Нью-Йорке. Но родители мне об этом не рассказали. Я узнала только после того, как в колледже подавала документы на паспорт. Я занималась олимпийскими видами тяжелой атлетики и должна была участвовать в соревнованиях в других странах. Я помню, как увидела свое свидетельство о рождении, которое требовалось для получения паспорта и которое я попросила у мамы. Я просто сидела и молча на него смотрела. Дело в том, что до того момента я не сомневалась, что родилась в Джорджии. У меня не осталось никаких воспоминаний о жизни в Нью-Йорке.

— Ну, если Бритта уверена, что вы приехали сюда, когда вам с сестрой было два года, не стоит удивляться, что у тебя не осталось воспоминаний о Нью-Йорке.

— Я спросила маму, но она отмахнулась от моих вопросов, только сказала, что я родилась в Нью-Йорке, а потом мы переехали в Джорджию. Она заявила, что говорила мне, но я вряд ли могла такое забыть.

— Верно, ты бы не забыла.

— Мне было тяжело переезжать в Техас перед переходом в среднюю школу. Я успела завести друзей, а в Техасе мне пришлось начинать с нуля. Моего отца больше не было рядом. Я взбунтовалась. Начала пьянствовать. Совершила несколько краж в магазинах. Курила травку. Попала в поле зрения полиции. Иными словами, свернула на дурную дорожку.

— И что изменило твою жизнь? Твоя мать?

— Нет, только не она. Она, конечно, пыталась меня образумить, но я ее не слушала. Я слишком злилась из-за переезда и того, что отца больше не было рядом. И ужасно скучала по Мерси. Наверное, я чувствовала себя одинокой.

— И что же тогда произошло?

— Довольно глупая история.

— Я многое видела в жизни. Попробуй рассказать.

— Рядом с тем местом, где мы жили, была ярмарка с аттракционами, — начала Пайн. — И палатка предсказательницы судьбы. Как-то раз я решила к ней зайти. Сама не знаю почему. Так или иначе, но она мне кое-что сказала.

— Интересно, что?

— Она посмотрела на мою ладонь и сказала, что чувствует во мне два биения сердца, а не одно, и добавила, что я знаю причину.

Блюм откинулась назад.

— Мерси?

Пайн кивнула.

— Казалось, кто-то переключил внутри меня рубильник. Я начала читать книги, заниматься спортом, старалась изо всех сил, чтобы…

— …жить не только за себя, но и за сестру?

— Что-то вроде того, — с болью в голосе ответила Пайн. — Ну и чтобы между нами не осталось никаких неясностей, однажды я вернулась домой из колледжа и обнаружила, что моя мать исчезла. Она оставила записку, где говорилось, что ей пришлось уехать. Мама оставила достаточно денег, чтобы я могла жить дальше и оплачивать обучение. С тех пор я ее не видела.

— Господи, — сказала заметно расстроенная Блюм. — Она просто… тебя бросила?

— Поскольку я уже была взрослой, с точки зрения закона она не совершила ничего предосудительного. Но во всех остальных смыслах, мама действительно меня бросила. Я обратилась в полицию, заполнила бумаги о пропавшем без вести, но нет закона, запрещающего добровольный отъезд взрослого человека. И я не могла заявить, что ей грозила опасность.

— Тем не менее, ты наверняка переживала.

— Да, и довольно долго. Конечно, я ее искала. А потом, когда стала агентом ФБР, у меня появилась возможность действовать более эффективно, используя все свое свободное время. Но я ничего не сумела найти. Периодически я возобновляла поиски, но у меня возникло ощущение, что она исчезла с лица земли. Весьма вероятно, она мертва. — Пайн опустила глаза. — Сейчас я бы просто хотела знать: жива она или нет.