Чтение онлайн

— Худшее стечение обстоятельств в твоей жизни. Подумай прямо сейчас. Хорошо? Пожалуйста!

— Лично мне кажется, что происходящее сейчас — весьма неудачное стечение обстоятельств с твоей стороны, — ответила Элеонора очень раздраженным тоном.

— Просто вспомни его!

— Ладно, ладно.

— Вспомнила?

Она мгновение поколебалась:

— Да. И что?

Он выдохнул:

— Так вот — я только что его превзошел. Можно сказать, сокрушил. Я непревзойденный король неудачных стечений обстоятельств.

Том указал в сторону Лелии:

— Помнишь мою можно-сказать-девушку из Лос-Анджелеса? Так вот — это она. Лелия Гибсон.

Элеонора повернулась и уставилась на приближающуюся процессию.

— Ты знал, что она сядет в поезд?

— Нет, это для меня стало полным, невероятным шоком.

Элеонора скрестила руки на груди и отошла. Лелия заметила Тома и отчаянно замахала. Тем временем Картер отходила все дальше, пока не растаяла тенью во мраке. Том смотрел ей вслед, и кровь словно вытекала из его жил. Он повернулся лицом к Лелии. Слабым утешением служило то, что хуже было уже некуда. Однако, как оказалось, было куда.

Национальная метеорологическая служба выпустила предупреждения для регионов Среднего Запада и Юго-Запада, сообщая о потенциальном приближении сильной снежной бури, спускающейся на юг по хребту Скалистых гор. Ударит ли буря в полную мощь, было неясно из-за метеорологической обстановки в соседних штатах Тихоокеанского Северо-Запада. Предпринимались заблаговременные меры предосторожности, которые потеряют актуальность, когда погодный фронт пройдет через Вайоминг в Колорадо. К тому времени, когда буря внезапно обрушится всей силой на границу Колорадо и Нью-Мексико, выпускать предупреждения будет уже поздно: останется только читать в газетах о шквале десятилетия и приглушенным шепотом рассказывать об этом будущим поколениям.

Херрик Хиггинс воспользовался длительной стоянкой в Канзас-Сити, чтобы повидаться с машинистом. Они обсудили погодные сводки из Центральной диспетчерской службы «Амтрака». Хотя Хиггинс больше не работал на железнодорожную компанию, ни один сотрудник не отказался бы от его мудрых замечаний и советов. С машинистом они дружили уже двадцать лет, и, когда Хиггинс сказал, что ему не нравится, как все оборачивается, — учитывая, что они направляются в Колорадо, — тот отнесся к этому со всей серьезностью. Хиггинс также посоветовал машинисту запастись топливом в как можно большем объеме.

— Будем сохранять бдительность, — сказал машинист. — Как только из диспетчерской службы придут какие-то новости, я сразу дам тебе знать.

Поезд заканчивал погрузку припасов и пассажиров. Хиггинс вернулся в вагон-люкс. На протяжении долгой службы ему доводилось сталкиваться со всевозможными отказами оборудования, ошибками обслуживающего персонала и капризами непогоды. В таких ситуациях он привык доверять инстинктам, выработанным за тридцать с лишним лет работы. Ему не нравилось, как выглядит небо и как дует ветер. Не нравилась острая форма снежинок. Он продолжал смотреть в окно на небо, которое, по-видимому, сулило только неприятности.

— Лелия, что ты здесь делаешь?

— И это я слышу, проделав такой путь, чтобы сделать тебе сюрприз? Ты в курсе, что из Лос-Анджелеса нельзя долететь напрямую в Канзас-Сити? К чему я это? К тому, что пришлось лететь через Денвер. Это полный кошмар. И в благодарность получаю «Лелия, что ты здесь делаешь?».

Она обняла его и поцеловала. Том испытал сильнейшее чувство вины: в конце концов, они состояли в отношениях. Они в некотором смысле встречались, собирались в Тахо на Рождество. Из-за новой встречи с Элеонорой он практически позабыл обо всем.

— Извини, просто был изумлен, увидев тебя. Я думал, может, ты все бросишь после инцидента с Эриком.

— Не глупи. Давай зайдем в поезд и поговорим. Я тебе все расскажу.

— Расскажешь все… что именно ты подразумеваешь под «все»?

— Потом, когда распакую вещи.

Женщина протянула свой билет одному из носильщиков и велела им занести багаж в вагон. Она щедро их одарила чаевыми и ошеломляющей улыбкой. Лелия была одета в классическом голливудском стиле, то есть дорого и броско. Том был уверен, что несчастный батальон носильщиков Канзас-Сити никогда не оправится от этого зрелища. Они, наверное, сами заплатили бы ей за привилегию нести ее кожаные сумки от «Гуччи» и находиться в ее обществе.

По пути к вагону Лелия взяла Тома под руку:

— Знаешь, я никогда раньше не ездила поездом. Тем более в праздники. Должно быть интересно. У них тут есть массажные услуги? А салон красоты, как на круизных лайнерах?

— Гм, боюсь, что нет. В каждом купе есть шашечная доска, однако шашки надо приносить с собой. Да, и еще у них очень много спиртного; должен тебе сказать, оно замечательное.

— Так, может, ты мне сделаешь — массаж, я имею в виду? Да, и я захватила игривое нижнее белье, — добавила она с напускной скромностью, прижимаясь к нему.

Когда они заходили в вагон, Том краем глаза заметил Элеонору. Она внимательно следила за ними. Это был один из немногих случаев в жизни, когда он чувствовал себя совершенно беспомощным. Они сели в «Чиф», попрощались с Миссури, и поезд тронулся в путь по равнинам фермерских угодий Канзаса. Сумерки сгущались.

Лелия расположилась в своем купе, но не упустила возможности пожаловаться на тесноту и спросить, нельзя ли арендовать купе с обивкой из красного дерева и личным лакеем. Безнадежно влюбленный проводник Барри напряг шейные мышцы, выпятил грудь и сделал несколько жимов с ее багажом в руках, параллельно засыпая женщину небылицами из поездной жизни. Однако Лелия не впечатлилась и по-прежнему сторонилась его. Женщина намекнула, что если он каким-то образом обеспечит достойный чайный сервис и будет приносить еду ей в купе, то она будет периодически одаривать его улыбкой и, быть может, продемонстрирует красивую голень и часть бедра. Так что Барри ушел, твердо вознамерившись выполнить ее пожелания.

Позже в купе зашел Том.

— Мне нравится, как ты тут все устроила, — улыбнулся мужчина.

— О чем ты?

— Сделала конфетку из обычного унылого купе.

— Можешь сегодня переночевать здесь.

Он присел на край заправленной кровати:

— Послушай, я должен кое-что рассказать. Я не думал, что все так случится — то есть в поезде и все такое, но раз уж рассказывать, то почему бы не прямо сейчас.

Она положила свою ладонь на его:

— Кажется, я знаю, что ты собираешься сказать. Потому я и проделала весь этот путь.

— Вот как?

Как она могла узнать об Элеоноре?

— Почему ты здесь?

— После случившегося с Эриком я разозлилась на тебя — по-настоящему разозлилась. Но вместе с тем мне было и приятно: твоя ревность и все такое.

— Спасибо, рад, что вызвал такие чувства.

— Так вот, я начала все обдумывать. Мы вместе уже довольно давно, надо кое-что решить.

— Не могу не согласиться.

— И я приняла решение. Я не хотела сообщать ему по телефону и ждать до Рождества — тоже, потому что это могло изменить наши планы на праздники.