Чтение онлайн

Том издал вздох облегчения:

— Думаю, мы на одной волне.

Она наклонилась вперед и положила руки ему на плечи:

— Том, я хочу выйти замуж.

— Куда? — только и сумел вымолвить в ответ Лэнгдон.

— Не «куда», а «за кого», дурачок. Впрочем, писатель у нас ты. О тебе и речь.

— Ты хочешь выйти за меня? Ты проделала весь этот путь, чтобы сказать мне, что хочешь выйти замуж? За меня?

От волнения он встал и начал расхаживать по купе и в конце концов ударился головой о большое окно, словно отчаянно пытающаяся вырваться из клетки птица.

— Лелия, от встреч несколько раз в год ради забавы и развлечений до брака довольно далеко. Это узы на всю жизнь и на каждый день, и в радости и в горе.

— Думаешь, я об этом не знаю?

Он указал на нее пальцем:

— Это что, эксперимент? Берешь уроки у какого-нибудь психоделического парапсихологического вудуистического учения Новой Эры и прочего дерьма?

Она поднялась на ноги:

— Нет, дело во мне. С годами я не молодею. Мои биологические часы не просто тикают, а бьют тревогу. И я уже столько раз нажимала на кнопку отключения будильника, что она больше не работает.

— Ты что, хочешь завести детей?

— Да, а ты — нет?

— Ты спрашиваешь меня, хочу ли я завести детей?

— Ты оглох? Да!

— Откуда мне знать, хочу ли я их? Я понятия не имел, что ты сегодня придешь и сделаешь мне предложение. Дай перевести дух, а?

Лелия обняла его:

— Знаю, все это так неожиданно. Но мы хорошо смотримся вместе, Том, очень хорошо. У меня много денег, мы сможем делать все что пожелаем. Будем путешествовать, играть, наслаждаться жизнью, а потом остепенимся и заведем большую семью.

— Большую? Семью? Насколько большую?

— Ну, я думаю о восьмерых.

Он оглядел ее хрупкую фигурку:

— Ты занимаешься фитнесом по шесть часов в день. Хочешь сказать, ты готова портить фигуру восемь раз подряд? Лелия, даже если мы установим темп по ребенку каждые два года, то к появлению на свет последнего тебе исполнится шестьдесят.

— Я хотела завести одного традиционным путем, а остальных усыновить — всех разом. И так вот моментально обрести семью.

Журналист провел рукой по своим волосам — он испытывал желание повыдирать их.

— Ушам своим не верю.

— А что, ты думал, мы так и будем ездить друг к другу от побережья к побережью, пока один из нас не умрет? Том, это не тянет на постоянные отношения.

— Согласен. Это и не было постоянными отношениями.

— Я понимаю, что взваливаю на тебя большую ношу. У тебя есть время подумать. До Лос-Анджелеса два дня пути. Обдумай все и потом сообщи мне.

— За два дня? Ты хочешь, чтобы я в течение двух дней сообщил тебе, хочу ли жениться и завести восьмерых детей?

— Ну, в зависимости от твоего ответа нам, возможно, многое предстоит успеть, так что да — расторопность бы не помешала.

Она поцеловала его в щеку и взяла его руки в свои.

— Так что ты хотел мне сказать?

В ответ журналист лишь уставился на нее с раскрытым ртом, не в состоянии вымолвить ни слова, поскольку никакие слова не выжили бы в разъедающей его горло кислоте. Они просто таяли, как снег на сковороде. Он повернулся к выходу.

— Куда ты?

Том вновь обрел голос:

— В бар.

— Когда вернешься?

— Через два дня.

Пока Том нетвердой походкой шагал в вагон-люкс, чтобы поддержать себя столькими порциями текилы, сколько сумеет выпить, «Чиф» несся к Лоренсу, штат Канзас. Этот город известен в первую очередь Канзасским университетом. Поезд доедет до этой остановки приблизительно в 1.30 ночи, за ней в два часа последует Топика, а потом — один за другим — Ньютон, Хатчинсон, Додж-Сити и Гарден-Сити — последняя остановка на пути к Колорадо. Остановка «Ла Хунта», место свадьбы, была второй по счету в Колорадо: приблизительно за два часа до того, как поезд начнет восхождение на перевал Ратона.

Шторм к этому времени полностью сформировался и, движимый яростными высотными ветрами, дрейфовал на юг и бился о неколебимые Скалистые горы. В этой местности снега выпало уже больше нормы, и горные вершины плотно укутались в белое. Ветра расшвыривали по сторонам часть падающего снега, однако в сводках не сообщалось о каком-либо серьезном ущербе, и следящие за перемещающейся массой из вихрей и холода синоптики не имели оснований полагать, что этот шторм чем-то отличается от своих бесчисленных предшественников.

Поезду придется взобраться на перевал Ратона, проехать идущим под этим перевалом тоннелем длиной в полмили и добраться до остановки в Ратоне. Как только «Чиф» выедет из тоннеля, он окажется уже не в Колорадо, а в Нью-Мексико. Там тоже прошли обильные снегопады. Вершины гор были укутаны многофутовым слоем затверделого снега, который не растает до лета. И даже летом — и круглый год — некоторые из высочайших пиков сохранят белые бороды. Избавиться от этих миллионов тонн снега будет непросто.

Элеонора бродила по поезду и старалась не разрыдаться. Она заглянула к отцу Келли — тот сидел в купе полностью одетым и читал Библию. Он пригласил ее войти. Женщина присела рядом.

— Не можете заснуть? — спросила она.

— Ну, Макс готовит холостяцкую вечеринку для Стива, а я набираюсь для нее сил, отдыхая. Знаете, когда у меня был приход, я работал по шестнадцать часов в день и спал оставшиеся восемь как убитый. Мой разум не замутнялся беспокойством благодаря Ему и благодаря тому, что я трудился все дни напролет. Теперь же, когда я, так сказать, вышел из строя, я уже так не тружусь и не столь нуждаюсь в сне. А поезд — умиротворяющее место, подходящее для чтения и размышлений. Все эти годы я проводил все время и мысли в заботах о проблемах моих прихожан и, пожалуй, уделял недостаточно внимания своим собственным. Поздновато уже в моем возрасте приходить к такому выводу, не так ли?

— Лучше поздно, чем никогда, — сказала Элеонора.

— Я видел Тома с той дамой, — вежливо заметил отец Келли. — Похоже, они очень хорошо знают друг друга.

— Так оно и есть. Они в некотором смысле пара.

— О, ясно.

Она посмотрела на Библию у него на коленях:

— Там есть какие-нибудь советы для разбитых сердец?

— Библия может справиться с любыми тревогами, Элеонора.

— Я регулярно хожу на службу, однако не уделяла Священному Писанию столько внимания, сколько следует. Быть может, мне стоит это изменить.