Веселая наука
Шрифт:
Великое здоровье. – Мы, люди новые, безымянные, плохо понятые, недоноски еще недоказанного будущего, – мы для новых целей нуждаемся и в новых средствах, а именно, в новом здоровье, более сильном, разумном, крепком, радостном, чем все те виды здоровья, которые существовали до настоящего времени. Если чья-нибудь душа жаждет пережить в полном объеме все те ценности и желания, которые до сих пор были у людей, и объехать все берега этого идеального «средиземного моря», кто хочет почерпнуть знания из приключений своего собственного опыта, как этого желают люди, завоевывающие и открывающие идеалы, а также художники и артисты, святые, законодатели, мудрецы, ученые, благочестивые, предсказатели, – тот прежде всего нуждается в великом здоровье, таком здоровье, которым не только обладают, но которое постоянно приобретают и должны приобретать вновь, ибо его постоянно все снова и снова подвергают и должны подвергать опасности… И теперь после того, как мы, аргонавты идеала, были в дороге, быть может, смелее, чем этого требовало благоразумие, и все-таки несмотря на довольно частые кораблекрушения и вред, который мы сами себе причиняем, обладали, как сказано, большим здоровьем, чем можно было допустить, опасным здоровьем, здоровьем, которое все снова и снова возвращалось к нам, – теперь нам хочется думать, что мы как бы в награду за все перенесенное имеем перед собой еще неоткрытую землю, границ которой еще никто не осмотрел, которая лежит за пределами всех стран и уголков идеала, известных нам до настоящего момента, мир столь богатый явлениями прекрасными, чуждыми нам, удивительными, страшными и божественными, что наше любопытство и жажда обладания выходит из своих рамок, – ах! что мы ничем теперь не можем насытиться! Как могли бы мы теперь после того, как мы видели все, как испытали такое алчное влечение к совести и знанию, – как мы могли бы удовольствоваться современными нам людьми? Довольно плохо: и мы неизбежно будем смотреть на важнейшие их цели и надежды без достаточного внимания, или даже совсем не будем присматриваться к ним. Перед нами другой идеал, удивительный, искушающий, полный всяких опасностей идеал, к которому мы никого не можем склонить, так как никому не представляем так легко на него прав: идеал духа, который наивно, иначе говоря, непроизвольно, под напором избытка сил, играет всем, что было до сих пор святого, доброго, неприкосновенного и божественного; для которого все, к чему народ справедливо прилагает высшую оценку, имеет значение опасности, упадка, унижения или, в крайнем случае, отдыха, ослепления, иногда самозабвения, идеал человечески сверхчеловеческого благополучия и благожелания, который довольно часто будет оказываться бесчеловечным, когда, напр., рядом со всей той энергией, которую до сих пор проявляли люди на земле со всей торжественностью в жестах, словах, звуках, взглядах, морали и задачах, он будет стоять, как воплощенная и непроизвольная пародия на них, и вместе с которым впервые появится, быть может, великая энергия, впервые будет поставлен собственный вопросительный знак, изменится судьба души, стрелка-указатель пойдет назад, начнется трагедия…
Эпилог. – Но пока я в заключение медленно, медленно разрисовываю этот мрачный вопросительный знак и хочу своим читателям напомнить о добродетелях настоящего читателя – о сколь забытые и неизвестные это добродетели! – вокруг меня раздается злой и веселый смех нечистых духов: это нападают на меня духи моей книги, они тянут меня за уши и призывают к порядку. «Мы не можем больше выносить этого, – взывают они ко мне, – прочь, прочь с этой мрачной музыкой, похожей на воронье карканье. Разве вокруг нас не светлое утро? Разве не зеленая, мягкая почва и дерн, настоящее царство танцев? Разве когда-нибудь было лучшее время для веселья? Кто споет нам песню, утреннюю песню, такую яркую, такую легкую, такую летучую, чтобы она не разогнала даже кузнечиков, – чтобы она скорее увлекла кузнечиков в общий хор, в общий танец? А еще лучше дай нам простую деревенскую волынку, чем ту таинственную лютню, тот жабий крик, могильный голос, свист сурка, которыми ты потчевал нас в своей пустыне до сих пор, отшельник и музыкант будущего. Нет! Не надо таких звуков! Предоставьте нам запевать свои более приятные и дружеские песни!» – Довольны ли вы этим, мои нетерпеливые друзья? Кто не согласился бы охотно на вашу просьбу? Моя волынка ждет, мое горло тоже – оно может немного охрипнуть, ну что ж! Затем ведь мы и живем в горах. Но ведь то, что приходится вам слушать, отличается, по крайней мере, новизной; и если она вам не нравится, если вы неправильно понимаете певца, что за беда! Это еще раз «проклятие певца». Тем отчетливее вы можете услышать свою музыку, свои мотивы, тем лучше вы можете танцевать под свою дудку. Этого ли вы хотите?
Приложение
Свободные песни Птицы-Принца
(Перевод П. Фр.)
К ГЕТЕ
Твое имя – бессмертие,Твой мир – недосягаемое…Мировое колесоСтавит цель за целью.Бедствием называет его – злоба,Игрою – глупость…Мировая игра в своей гордынеСмешивает в одно и бытие и иллюзию,А вечно глупое и насБросает туда же.ПРИЗВАНИЕ ПОЭТА
Раз в юности сидел я, утомленный,Под тенью густою дерев…Вдруг слышу звук: тик-так, тик-так!Волнует он, манит и раздражает,И в ярость приводит…Но вскоре я пришел в себяИ, подобно поэту, излился самВ таких же звуках…И строфы одна за другою бегутИ в бешеной скачке несутся…И сам я не знаю – откуда? и как?И долго над ними смеялся…Ты поэт?! Ты поэт?!Что сталось с твоей головой?– «Да точно, сударь, вы поэт»,Стучит в ответ мне дятел.Кого я жду здесь в кустах?Кого подстерегаю, как хищник?Не чудные ли образы нисходят ко мне?!..Не словами ли в строфы сплетаются?!..А в кустах гармония рифмы звучит!..Все, что витает, кружит, и несется,Поэт уловляет стихом…– «Да, точно, сударь, вы поэт»,Стучит в ответ мне дятел.Рифмы, словно как стрелы,Стремятся, дрожат и трепещут…Так трепещет стрела, пронзивБлагородное сердце…Бедняга, ты погибаешь в немИли неистовствуешь, как безумная!..– «Да, точно, сударь, вы поэт»,Стучит в ответ мне дятел.Причудливые выражения, полные огня,Опьяняющие слова вихрем несутсяИ цель за целью сливаются в мирный тик-так!И бывают безумцы, кого в упоенье звукиприводят?!Не глупцы ли поэты?!..– «Да, точно, сударь вы поэт»,Стучит в ответ мне дятел.О птичка, не издеваешься ли надо мной?!..Не шутишь ли ты?..Гнев душит меня и мое сердце содрогается!О бойся, бойся моей злобы!..Когда гнев овладевает поэтом, —Он сплетает тогда свои рифмыИ быстро, и стройно, и звучно!..– «Да, точно, сударь, вы поэт»,Стучит в ответ мне дятел.НА ЮГЕ
На изогнутом суке сидел яИ качался, как в качелях отдыхая, —Неведомая птичка пригласила меня в гости, —Это было ее гнездышко, и покой в нем нашел я…Но где же я, где?.. Ах! далеко, далеко!..У ног моих море в сонном покое,Вдали мелькает пурпурный парус.Скалы, пальмы, башня и гавань…Блеянье овец – идиллия вокруг, —И невинность юга охватила меня!..Ходить шаг за шагом – в этом нет жизни,Передвигать ноги – тяжело и скучно —Слишком по-немецки… И я приказал ветруподнять меня,И научился летать так, как птицы, —Через море на юг полетел я…Рассуждение – прескучное занятие,Оно слишком скоро приводит нас к цели!Летая же, научился я тому, к чему меня влекло, —Я почувствовал мужество, охоту и вкусК новой жизни и новой игре.Думать в одиночку – зову я мудростью…Но петь одному было бы глупо…Прослушайте же песню в честь вашу,Гадкие птички! Садитесь в кружок, и внимайте!..Все вы, созданные для любви и наслажденья,Все вы – изменчивы, лукавы и слишком молоды…На севере, сознаться должен,Люблю я – женщину, для страсти она устарела… —«Истина» – ей имя!БЛАГОЧЕСТИВАЯ БЕППА
Давно моя красоткаБлагочестивой хочет быть.Бог сам ведь любит женщин,Тем более красивых…И он простит монаху,Ему простит охотно,Как и другому тожеЗа то, что любят обаСидеть со мной подолгу…Мой не похож на старца,Он молод и цветущ…Ревнив, как серый котик —И нужду знает он.Старик мне не по сердцу, —А он старух не любит:Как мудро и чудесноВсе это Бог устроил!..О! Церковь жить умеет —Пытает сердце, совестьИ милует она…Она простит, конечно,И кто мне не простит?!..Молитву шепчут губки,Поклон – и прочь из церкви —И новеньким грешкомМой старенький покрыт.Хвала земному Богу, —Красоток любит он,И им легко прощаетСердечные грешки…Давно моя красоткаБлагочестивой хочет быть:Так старая хрому ляНе прочь и чертаСосватать за себя!..ТАИНСТВЕННЫЙ ЧЕЛНОК
Ночь темна. Вокруг все спит.Ветер лишь один, вздыхая,По дороге пролетает…Но покой не дал мне сна,Ни забвенья, ни отравы,Ни того, что усыпляетГлубоко и навсегда —«Совести покоя» не дал.Век моих не смежил сон,И на берег я помчался…Кротко свет луны играет…На песке у сонных волнВижу – человек и лодка,Оба спят – пастух и паства,Сонно бьет о берег челн.Пробежал за часом час…Час ли, день иль год – не знаю.Разум мой и мысль и чувствоСлились в вечное ничто…Бездна без границ разверзлась…………………………………все прошло!..День настал: под глубью водЧелн один волна колышет…Что случилось?., возглас слышен.Было что? голосят сотни.Злодеянье?! Нет, ничто!..Спали мы так тихо, сладко,Сладко тихо спали мы!..ОБЪЯСНЕНИЕ В ЛЮБВИ
(во время которого поэт упал в яму)
О, чудо! Он еще летит?!Он ввысь несется крыльями сверкая!..Какая сила движет им?Где цель его, мечта, граница?..Как вечность, как звезда, как дух —Теперь парит он на высотах,Далеких жизни… И завистьРодит в нем только сожаленье: —Уносит ввысь он даже тех,Кто взором обнимал его полет…О, альбатрос!..К высотам рвусь я жаждой вечной,И чувствую – я твой!.. И слезыТуманят мой взор… – да, я тебя люблю!ПЕСНЯ ПАСТУХА
У меня живот болел,И клопы меня кусали,И печалил свист и шум,А они внизу плясали…В этот самый час онаПрибежать ко мне хотелаПотихонечку – тайком…Грудь моя вся изболела!..Как могла она солгать?..Как собака, жду ее я,Обещала ведь сама!..Жду ее от боли воя.Не гоняется ль онаТочь-точь так, как мои козы,То за тем, то за другим?!А откуда у ней розы?!Не уйдешь ты от меня!..Допрошу мою голубку, —Где у ней другой козелИ откуда шелк на юбку…Ожиданья долгий часПолон скорби, боли, яда…Так в жару в глухую ночьМухомор глядит из сада.Лук, чеснок теперь – прощай!..На еду прошла охота, —Словно вместе семь чертей,Жжет любовь меня до пота…Месяц в море потонул,День настал игрив и светел,Не видать на небе звезд…Ах!.. Зачем его я встретил!!ГЛУПЕЦ В ОТЧАЯНИИ
Ах!.. То, что писал я на столе и стенеОт глупого сердца и глупой рукой,То должно было украсить и стену и стол!..А вы говорите, что руки глупца мажут лишь, —И что стол и стену нужно чиститьДо тех пор, пока ни черточки на них не останется!..Позвольте!.. Я рукой владею, —Мне известно употребление губки и метелки,Как критику и водолею…Но окончив свою работу,Я охотно наблюдаю за тем, как вы,Сверхмудрецы, пачкаете стену и столсвоей мудростью!..