Чтение онлайн

Внизу уже горели факелы и суетились на галечном пляже воины в меховых куртках. Прорицатель понял, что не знает, сколько воинов несет обычный эсгурийский драккар. Дело это было поправимым - в библиотеке замка Скассл наверняка нашлось бы что-нибудь о мореходных традициях северного народа. Непоправимым было другое. Замок Скассл был одной сплошной бутафорией. Стены его были призрачными, центральная же башня, в которой и жили обитатели замка, не была приспособлена для защиты. Стражи в замке было аж десяток воинов, и роль сии воины исполняли столь же декоративную, как и стены. Полсотни эсгуриев для штурма всего этого воздушного укрепления было более чем достаточно.

А Филласт, во власти которого обратить на морских разбойников смертоносную магию своего народа, и в ус не дует. Впрочем, усов у него нет, равно как и бороды. С другой стороны, если Прежний уверен в своих силах, то и суетиться ему не пристало.

Темнело. Надо хоть стражу какую выставить на тропинке, по которой только и можно подняться наверх, к замку. Но вот беда - стражники в замке Скассл подчиняться прорицателю отказывались. Когда он попытался послать кого-то из них за новостями к озеру Орри, ему был дан вежливый, но твердый отказ. Выше его воли для десятерых арденских воинов стояла воля Верховного прорицателя, и даром что Уивер ЭахТислари давно обратился в дым над костром и развеялся в холодном эггорском воздухе - приказы его выполнялись беспрекословно. Пока не будет избран новый Верховный прорицатель - власти над ними нет ни у кого. Старая традиция, которую у арденов даже миакринги переняли. Обеспечивает преемственность власти и снижает риск междоусобиц. А также связывает руки, когда не надо.

Таргон почувствовал себя в полной растерянности. Остановить эсгуриев он не мог, собирался ли Филласт защищать замок Скассл - понятия не имел. Подмоги ждать было неоткуда - Эггор опустел, все взрослое мужское население северной страны ушло с Аэлевит из Окбери под стены Скейра, оборону у озера Орри держали старики и женщины. И что его делать, если Филласт не сочтет нужным уничтожить эсгуриев? Оставить им на разграбление библиотеку замка? Нет, прорицатель умрет, защищая эту сокровищницу. Вот и ответ: умереть, защищая. Глупо и совершенно бессмысленно, но лучше, чем просто сбежать в лес.

С такими мыслями прорицатель и вернулся в замок. Ветер принес дождевые тучи, а мокнуть ему уже не хотелось. Ожидание его кончилось.

Я прожил рядом с арденами больше двух тысяч лет. Вопрос жизни после смерти давно приобрел новую структуру, но ответа никто так и не нашел. Сам вопрос мне успел надоесть хуже горькой редьки, которую так любит повар в замке Скассл. Мне было известно, что на черной скале посреди Арденского моря бродит призрак Кастая - единственный, от которого после смерти осталось хоть что-то, кроме памяти. Но Кастая поставил стражем своему брату сам Катаар, сотворивший время. Кастай мог быть просто исключением, капризом своенравного бога. Другие-то люди или Прежние не спешили после своей смерти явиться кому-либо воочию. Суеверия не в счет, благо от них я арденов благополучно отучил.

Вопреки ожиданиям Таргона, стража замка не осталась равнодушной к гостям. Загнав детей Корраха в башню, они заняли позиции в трапезной и расселись против входа с обнаженными мечами на коленях, готовые вступить в бой. Таргона, впрочем, они выпустили наружу без разговоров.

Всю ночь он вглядывался в хрустальный шар, тщась увидеть хоть намек на то, как будут развиваться события. Читал отрывки из 'Песни провидца' и другие стихи, позволяющие сконцентрироваться для активного прорицания, щурил и расслаблял глаза. Будущее прорицателю так и не явилось.

Отсюда, изнутри стен, местность вокруг замка Скассл выглядела совсем иначе, чем снаружи. Журчали ручьи, зеленела едва поднявшаяся над землей трава на поляне, пели птицы и ласково грело солнце. Стоило же выйти за незримые стены, как глазам представал сосновый бор, ковер из прошлогодней хвои и острые скалы на краю обрыва. Старая эльфийская магия создавала эту иллюзию - непостижимая, завораживающая и, увы, совершенно безвредная.

Эсгурии не теряли времени. Несколько десятков воинов заняли позицию в том месте, где тропа взбиралась на обрыв, остальные небольшими группами устремлялись под защиту деревьев правее, прикрываясь щитами. Замерший в ожидании замок, не подававший признаков жизни, не мог не настораживать. Прорицатель остановился в нескольких шагах от дверей башни, наблюдая за маневрами северян.

– Да, забавно, - сказал Филласт, неслышно подошедший к прорицателю.
– Когда-то мои сородичи здесь развлекались похожим образом, когда к замку заявился отряд гоблинов. Я сам этого не видел, но по рассказам - лучше, чем театральное представление.

Филласт также имел привычку повествовать о событиях, происходивших много тысяч лет назад, так, словно они случились на прошлой неделе. Время для Прежнего текло иначе, чем для людей, иначе он его и воспринимал.

– И что они будут делать дальше?
– спросил Таргон, не особо надеясь на ответ.

– Попробуют поджечь постройки во дворе замка, я полагаю, - неожиданно ответил эльф.
– Я бы на их месте сделал именно так. Идем-ка отсюда, с моего балкона наблюдать удобнее, и я поставил защиту. А то еще возьмут, чего доброго, и сожгут мне диван-другой...

Ошарашенный исключительной многословностью Филласта, прорицатель последовал за ним в башню.

Эмпатия позволяла мне чувствовать эмоции арденов. Те же чувства, что испытывали прорицатели в моменты пророческого транса, силой превосходили все прочие, рисунок эмоций передавал цельную картину видения. В какой-то момент я начал записывать те из пророчеств, что казались мне важными. И тут я наконец сам ощутил цельность вселенной, переданную мне видениями Старших. Ощутил в куда большей степени, чем они сами это чувствовали - ведь мне открылось течение времени в наибольшей полноте, а каждый из них жил лишь отдельными отрезками времени. Строки сами находили свое место в нужном томе, и чем больше я проникался вселенной во времени, во всем ее масштабе и великолепии, тем меньше важности придавал я таким частностям, как жизнь после смерти. Вместе с арденскими прорицателями я жил всегда, во все времена.

– Салат из креветок!
– возвестил повар, бесцеремонно вломившись в обиталище Филласта. Завоеватель со свойственной ему варварской непосредственностью Прежнего совершенно не стеснялся, равно как и прорицателя.
– Жареные колбаски по-стикрейски! Вареная картошка, с укропом...

– И редька с солью и подсолнечным маслом, - закончил за него прорицатель, входя с балкона в комнату. Если это, конечно, можно было назвать комнатой - на всем этаже, который занимал Филласт, не было ни одной перегородки, доходившей до потолка, и помещение по сути представляло из себя лабиринт из диванов, столов, книжных полок, кресел, горшков с цветами, торшеров и канделябров, валяющихся прямо на паркете подушек и прочих предметов интерьера, навевающих дремоту.

– Нету редьки, - насупленно сообщил Коррах.
– Съели всю. Завтра схожу в деревеньку, что южнее замка, прикуплю еще.

– Куда ж ты пойдешь?
– удивился прорицатель.
– Враги на пороге.

– Дык...
– повар почухал в затылке.
– может, уйдут к завтрему. Чего им тут завоевывать?

Филласт сидел на высоком трехногом табурете, отвернувшись к окну. Таргону показалось, что плечи эльфа слегка вздрагивают от беззвучного хохота. Прорицатель даже позавидовал той легкости, с которой Филласт относился к происходящему под стенами замка. Ему бы так.

Эсгурии уже вдоволь настрелялись по замку из луков. Некоторые из обмотанных паклей горящих стрел останавливались в воздухе и падали вниз, другие долетали до самых стен башни. Вреда они, конечно, принести никакого не могли.

– Почему они падают на середине полета?
– спросил он Филласта. Эльф, увлеченно смаковавший креветок, только улыбнулся в ответ.

Поев, они вышли на балкон. Филласт занял плетеное кресло-качалку и принялся перелистывать один из томов своей летописи, прорицатель, опершись на деревянные перила, наблюдал за воинами в меховых куртках. Эсгурии валили деревья, сооружали лестницы и что-то, отдаленно похожее на таран.