Чтение онлайн

Тогда, возможно, единственный выход - измениться самой?

Она знала, что не сможет. Не склонит голову, не унизится до воровства, не согласится быть графской подстилкой, не откажется от своего образования, выделяющего ее из толпы. Не опустится в дерьмо, в котором большинство Младших замечательно проводят всю свою жизнь. А наверх ее не пускают, наверху, над грязью, только ардены. Гордые, Старшие. Злые.

Значит, тупик. И выхода из него Лорбаэн представить себе не могла.

Атранек Экмарен пожелал возложить на Броганека разведку на востоке, и Лорбаэн его не застала. В отсутствие вождя Эктуден в доме распоряжался Арагдек. Кроме него, здесь было еще несколько истонцев, вернувшихся с северной окраины, где они долго и безуспешно преследовали какого-то всадника.

– Таларик сказал, что в этих домах будет наша крепость. Ралдэн, как можно сделать крепость из домов? Тут же в каждой стене окна и двери!

– Арагдек, ты просто никогда не сражался в больших городах. Любой квартал можно превратить в крепость. Дома здесь стоят плотно. По домам можно рассадить много воинов, они будут следить за улицами. Сами улицы тоже можно перегородить - возами, мебелью или еще чем.

– А, я вспомнил! Атранек Экмарен ставил телеги на мосту, чтобы всадники арденов не проехали.

– Вот видишь.

Семейство хозяев дома было сплошь миакоранским.

– Ардены в доме есть?
– спросила она у старика, который, видимо, был главой семейства.

– Не держим таких, - ответил миакринг. В его голосе Лорбаэн услышала возмущение.

Хозяин дома был человеком небедным - об этом красноречиво свидетельствовала его одежда, явно шитая не ближе, чем в столице. Украшений он не носил, но девочка подозревала, что старик их просто спрятал. В противовес ему семейство миакрингов одевалось достаточно просто и для ее взгляда привычно. Так же одевались в Гирисе те люди, чья жизнь не была прямо связана с коневодством. Коневоды же носили особенные наряды, почти сплошь из кожи.

В доме было несколько мужчин, но по поведению девочка определила их как прислугу. В основном тут остались только женщины с детьми. Со второго этажа время от времени раздавался плач младенца.

– Мужчины все где?
– спросила она у хозяина дома. Он близоруко прищурился и сделал вид, что не понял, к кому обращается Лорбаэн. Она не стала настаивать на ответе - и так понятно, что отцы всех этих детей воевать ушли.

Арагдек некоторое время пытался прислушиваться к беседе на миакоранском, но разумеется, ничего не понял.

– Ралдэн, ты скажи ему, что мы займем весь дом. А они пусть на чердак убираются.

– Скажу.

Если бы она не знала, как считают этажи истонцы, то перевела бы дословно. Но жители равнин всегда строились не больше, чем в один этаж. Под чердаком Арагдек и подразумевал второй, где у миакрингов побогаче обычно находились спальни.

– Выполним, - согласился хозяин дома. И в самом деле - чего тут спорить? Хотят дикари с далекого юга ночевать в гостиной, кухне и чуланах - их личное дело.

Младенец наверху разошелся и орал так, что Лорбаэн стало немного не по себе. Истонцы же, напротив, детский плач вообще не замечали. Привычные. У них в домах и комнат тоже нет. Все помещение истонского жилища разделяется изнутри ширмами из шкур.

Лорбаэн не выдержала и вышла во двор. Рыдания ребенка ее непривычно беспокоили, и она никак не могла взять в толк, почему.

Двор был забит товарами. Хозяин дома, скорее всего, вел торговлю. Несколько алагоров перебирали тюки и ящики, часть грузили на телеги и вывозили. Та же участь постигла и лошадей из конюшни. Конюх, ссутулившись у ворот, провожал животных тоскливым взглядом.

– Арагдек, вот объясни мне такую вещь. Есть люди злые, и есть хорошие. Верно?

– Арагдек хороший.

– Не спорю. А бывает так, чтобы один и тот же человек был одновременно и злым, и хорошим?

– Отдай мою кружку, ралдэн.

– Не отдам. По вашим законам я уже взрослая, и могу пить не только эль, но и водку. И ты не ответил на мой вопрос. Бывает или нет?

– Бывает. Придет хороший Броганек, увидит, что ты тут пьяная, превратится в злого Броганека и больно стукнет Арагдека по голове за то, что разрешил тебе пить водку.

– Да забери тебя Амунус на скалу! Я серьезно спрашиваю!

– Бывает всякое, ралдэн. С хорошим человеком может случиться большое горе. Если этот человек слабый, то он может от горя стать злым.

– А наоборот? Злой может стать хорошим?

– Может. Если злого человека убить, то он опять станет хорошим.

– Железная логика, Арагдек.

– Это правда равнин, ралдэн. У твоего народа может быть другая правда.

– Нет у меня никакого народа, Арагдек. Я одна в целом свете.

– Если человек один, он редко бывает хорошим. Сыны Дессала так не умеют. Человек без клана быстро находит свою смерть.

– А кто умеет?

– Старшие умеют. Эйтории часто ходят по равнине совсем одни и не находят смерти.

– Ты встречал эйториев у себя дома? Они хорошие, как на твой взгляд?

– Добрые воины. Лекари. Сказители. Иногда - торговцы, но честные, а не как люди из долины Сакара.

– Я поняла.

– У нас считают, что Старшим боги дали больше, чем Младшим. Поэтому Старший может выжить один.

– Неправильно у вас считают, Арагдек. Никто из людей не может выжить в одиночестве. И я не смогу.

– Ты не одна, ралдэн. С тобой - двое великих и могучих воинов Эктуден! И одному из этих воинов ты сейчас же вернешь кружку.

– Да забирай. Мне эта гадость все равно не нравится.

Старшей Лорбаэн не была. Но и к Младшим тоже не принадлежала. Могла только догадываться, что проживет, вероятно, довольно долго, так как воспитана арденом. Другое дело, что носителем Старшей культуры она вряд ли является в той степени, которая нужна, чтобы прожить три века - она выросла среди Младших. Скорее всего, ей предстоит что-то около полутора, как графам Гиссам. Предки алагоров, дессалиев и миакрингов тоже ведь не сразу превратились в Младших. Постепенно утрачивая те знания, которыми обладали, поселившись в Арденави, они и жили с каждым новым поколением все меньше и меньше. Она, получается - Младшая в первом поколении.

Есть ли путь назад, к утраченному Старшинству? Никто не знает ответа на этот вопрос. Да, ей бы хотелось считать себя Старшей. Только не арденкой. Да и не примут ее ардены, как не принимали до сих пор - даже если их согласится принять она.

Но просто воображать себя Старшей - мало.

– Почему он все время плачет?

Женщина посмотрела на Лорбаэн с неприязнью. Младенец у нее на руках только-только затих и теперь спал. Лицо у него было маленькое и круглое, смешное, как у куклы.