Чтение онлайн

И все же мы вынуждены были отступить. Ардены поддерживали нас, как могли, присылали на выручку целые отряды. Даже сейчас в рядах гарнизона хватало тех Старших, кто сражался плечом к плечу с моими бойцами.

Сражался и я. Во время упражнений с секирой мне казалось, что подвижность рук у меня полностью восстановилась. Битва показала, что все не так радужно, и тем не менее меня задели только один раз. Кольчуга из темного металла, которую мне дал когда-то Вальд-летописец, к моему удивлению, выдержала удар бронзового наконечника регадского копья, лишь несколько колец разошлись.

Сигнал к отступлению пришел с востока, от герцога Илдинга. По всей длине стены воины покидали ее, строились и частью уходили к скалам, частью собирались в плотное построение и прикрывали отступающих.

Мы с Арварихом заранее предчувствовали, что недалек тот час, когда нам придется оставить стену. Вырвавшись из схватки, я нашел дружинника. После быстрого совещания он забрал всех тех, кто в бою участия не принимал, и увел их в лагерь на скалах. Я же остался с остальными, не решаясь приказать отступить первым, когда рядом еще сражаются ардены, и надеются, что мы прикрываем им правый фланг. Хорошо, что и не пришлось отдавать такой приказ, и отступление наше стало общим.

Стена постепенно скрывалась в сплошной пелене падающего снега. На краю видимости суетились регадцы, уклоняясь от камней и ледышек и пытаясь построиться. Сейчас они были беспомощны, и один удар конницы вымел бы южан с Последнего рубежа. Но конницы у нас не было, а те двести всадников, что я видел вчера, уже давно не появлялись.

Гарнизон замка Риммор снова шел по снегу, как тогда, в апреле, на Римморском побережье. Но в ту ночь мы были разбиты и отчаялись. Сейчас никто не сказал бы, что мы побежали. Что-то переменилось во всех нас. Оставив один рубеж обороны, мы отступали на другой, чтобы, если придется, оставить и его тоже. Никто еще не придумал, куда отступать со скал. В отличие от меня, солдаты не считали уцелевших. Я же знал, что отступление нам больше не грозит. Нас осталось не больше сотни, и этого числа хватит только на один бой. Бой, из которого уже никто из нас не выйдет.

Тирвали ушел вместе с Арварихом. Раву я велел лезть к лучникам еще с утра. Десятник Гарини был со мной, прикрывая меня своим щитом. Сам я предпочитал обходиться без щита, оставляя руки свободными и сохраняя таким образом подвижность.

С самого утра я не видел Лагориса, Бенару и Лани. Задевался куда-то и Виластис. Предположив, что они перебрались поближе к лазарету, где отлеживался Дигбран, я тут же выбросил их всех из головы и даже вздохнул с облегчением. Все меньше забот, которых мне и так хватает, а лазарет все же недалеко от ворот, которые охраняет своей магией Галдор.

Ну и вопросы вчерашние я тоже благополучно позабыл. Битва отнимала все мои силы и все внимание, углубляться в философию и самокопание мне было решительно некогда.

Добравшись до скал, мы получили непродолжительную передышку. Регадцы не отставали, и недолго было ждать того момента, когда они полезут за нами по склону, усыпанному каменной крошкой.

Число защитников лагеря, конечно, увеличилось за счет арденов и составляло теперь около трех сотен. Многие из Старших остались внизу. Сменив широкий строй фаланги на каре, они ожидали приближения регадцев, ощетинившись копьями во все стороны.

Снегопад пошел на убыль. Я отогнал мысль, что причиной этому может оказаться гибель Галдора. Слишком уж невеселым получался расклад в этом случае, маг был одним из самых страшных наших орудий.

Регадцы все прибывали. Внизу их собралось никак не меньше трех тысяч. Облепив со всех сторон арденское каре, они метали в Старших копья и все выискивали, куда ткнуть, чтобы прорвать строй. Мы ничем не могли им помочь - только спуститься и умереть вместе со Старшими, в безнадежной схватке с многократно превосходящим нас численностью врагом.

О да, они сражались не лучшим образом. Только фанатизм подогревал темнокожих солдат, и перекошенные от злобы лица с выпученными глазами действовали на мораль моих воинов подавляюще. Мороз же, напротив, снижал их боеспособность, студил почти ничем не прикрытые руки и ноги. В равном бою мы давно погнали бы их прочь.

Ардены вцепились в каменистый склон, не желая отступить даже на шаг. Я уже видел, как обороняются Старшие - в день, когда пал замок Риммор. Это было здорово и страшно, стойкость арденов не уступала в тот день фанатизму нерберийцев. Сейчас все было очень похоже, и в памяти моей всплыло лицо Вальда, его мудрый взгляд, его привычка учить чему-то каждым своим поступком, каждым словом и жестом. И многое другое всплыло в моей памяти, стоило мне ненадолго перевести дух.

Откуда люди берут знание? Вот что я так и не понял вчера, так и не сформулировал ответ на этот вопрос. А ведь на самом деле в нем могла крыться отгадка.

Люди читают книги. Люди слушают, что им рассказывают другие, кто умнее и больше знает. Люди задают вопросы. Все это я уже делал. А чего еще не делал?

– Сейчас арденов перебьют, комендант, и настанет наш черед, - пробурчал Арварих, сжимая меч.

– В Скейре надо было оставаться, - сказал на это я.
– В Скейре стены высокие, толстые. Были бы живы.

– Может, ты и прав, комендант, - однако в голосе его я слышал несогласие и возмущение. Как будто не было у Арвариха другой мечты, кроме как погибнуть тут, у подножья Звездного пика, незнамо за что.

– У тебя есть мечта, Арварих?

Так в глупых романах у героев спрашивают. И они отвечают что-нибудь возвышенное, про мир и про любовь и про всякие там другие абстракции.

– Есть, как же не быть. Берейха наконец сыскать и меч баронский ему отдать. Больше я уже ничего не хочу, комендант. А потаскал бы ты эту железяку, так и у тебя бы другой мечты не было, уж больно она тяжелая.

– Ну так ступай и ищи своего Берейха. Чего ж ты тут с нами отираешься, когда у тебя такая важная миссия в жизни?

– Обидеть хочешь, комендант?
– насупился Арварих.

– И в мыслях не держал. Понять я хочу, Арварих, что нами всеми движет, и чего нам такого не хватает, что мы так увлеченно смерти своей ищем.

– Много со Старшими общаешься, комендант. Раньше я не помню, чтобы тебе такие глупости в голову лезли.

– А вроде ты с ними мало времени проводишь, - усмехнулся я на это.

– Дык... я-то трезво на них гляжу, комендант. Хоть и мудрые они, знающие и все такое, а живут так, будто уже покойники. У Старших не грех поучиться всякой премудрости, и воины они добрые, тут я слова поперек не скажу. Вот и набираюсь от них помаленьку, а видения свои да пророчества пусть себе оставят. Не верю я в судьбу, комендант.

Ардены с мрачной обреченностью отбивались от регадцев. Их становилось все меньше и меньше. Многие отбросили копья и щиты, достали свои полуторные клинки и бросались на регадцев, некоторое время рубя всех без разбора, но быстро встречая свою смерть.