Чтение онлайн

Налюбовавшись как следует, я обратил внимание, что тропа, по которой я иду, к этой самой скале и ведет. Подножье сверкающего чуда скрывалось за другими скалами и просто валунами, пониже. Ну и что мне там надо? Шанс, что Эрик направился именно туда, конечно, был, но следов на снегу я не видел, да и не так уж много тут навалило снега, как южнее, на Последнем рубеже.

Монетку бросить? Аверс - иду вперед, реверс - возвращаюсь. Я порылся в кармане, где последний раз находил какую-то мелочь, с трудом отыскал какой-то кругляшок, достал. Надо же, серебряная, да еще и эсталийской чеканки.

Повертев ее в руках, я с подозрением царапнул монету ногтем. Так и есть - фальшивая. Кто и когда мне ее всучил, я уже и не помнил. За эту весну деньги мне ни разу еще не понадобились, заработанное в замке Риммор я откладывал, не имея особых возможностей потратить свое жалование в горах Римморского побережья, да там и оставил. А в Скейре деньги были в последнее время не в ходу.

Мда... занятно и, в общем-то, даже смешно. Я подкинул монетку, она завертелась в воздухе, звякнула о камень. Звук только подтвердил мою уверенность в том, что серебро фальшивку лишь тонким слоем поверху покрывало. Я наклонился, чтобы посмотреть, что же мне выпало, и разинул рот. Плотно застряв в щели между камнями, монета смотрела на меня рубчатым ребром.

А ведь и правильно, Мальтори. Не так просто тебе выбор дается. Не хочешь ты принимать неосознанный путь, и пойдешь только туда, куда тебе действительно надо.

Хотелось мне идти только в одно место на свете - в Скейр. Скейр - это назад, на юг. Но, оценив трезво все свои желания, я с некоторым удивлением понял, что не хочу возвращаться к Аэлевит с пустыми руками, так ничего и не сделав полезного - того, ради чего мы с ней пережили разлуку.

Если не назад - значит, вперед. К сверкающей скале.

Не успел я пройти и нескольких шагов, как услышал чей-то голос. И замедлил шаг, пригнулся и пошел дальше неспешно, крадучись.

Старшую речь Мальтори в силу лености своей так и не выучил. Голос же говорил на арденском. Интонации были богатыми и самыми разнообразными. То говоривший ехидничал, то сокрушался, то насмехался или откровенно радовался, а иногда вещал возвышенно, как поэты говорят.

Подкравшись как можно ближе, я выглянул из-за скалы и увидел наконец Эрика. Голос принадлежал не ему, Эрик молчал. В его положении я делал бы то же самое, потому как висел он, прижавшись спиной к сверкающей скале, на высоте человеческого роста, без всякой опоры под ногами, и по вздувшимся на его ладонях жилам я понял, что делает Эрик это не по своей воле, напротив - пытается от скалы отклеиться, да не выходит.

Ничего себе скала!

Говорившего я не видел, он стоял в нескольких шагах от Эрика, и только по направлению взгляда Старшего я мог представить, где тот находится. Некоторое время я гадал, кто бы это мог быть, но тут его голос стал глуше, сходя в невнятное бормотание, и догадка поразила меня, а вскоре переросла в уверенность.

Спрятавшись за большим валуном, я сел на корточки, положив на колени секиру, и сосредоточился на том, чтобы унять дрожь.

Я никогда не хвастался особым бесстрашием, хотя в схватке частенько овладевала мной бесшабашность и полнейшее презрение к смерти. Осознав, что совсем рядом от меня находится Элбис, я слегка, как бы это сказать, занервничал. Но вот дрожь моя имела несколько другую причину, чем близость божества, которому прихлопнуть меня, человека, даже проще, чем мне убить муху. Нет, слишком часто я и сегодня, и вчера смотрел в глаза смерти, чтобы все еще ее бояться. А испугался я того, что по желанию моему или по воле случая, а добрался я наконец до места, где мне предстояло совершить нечто настолько важное, что весь народ Старших севера готов был мою спину прикрывать. И только один поступок представлялся мне стоящим таких усилий.

Они ожидают, что я убью бога. Не больше и не меньше.

Амунус их всех на скалу забери. Я, конечно, попытаюсь. Но прежде я хотел бы наконец понять, почему эту роль отвели именно мне.

Мои соотечественники в качестве богоборцев не годятся - слабоваты и голосу его поддались. Почти все, за редкими исключениями. По той же причине можно отмести всех остальных завоевателей. Ладно, возьмем арденов... чуть позже возьмем. Голос Элбиса немного удалился, и я рискнул высунуться из-за валуна.

На этот раз и Эрик меня заметил. Он все так же висел в воздухе, обездвиженный некоей чудовищной силой, и при нем даже меча не было. Взгляд его лишь на миг задержался на мне, в глазах мелькнуло узнавание, и он едва заметно покачал головой. Мне два раза повторять было не надо, и я спрятался обратно.

Итак, вернемся к арденам. Они все готовы жертвовать собой с утра до вечера, лишь бы продолжался мрачный сон Старшего народа, лишь бы вещали прорицатели и ясным, хотя и безрадостным, было будущее. Ну не все, конечно, но большинство. Эрик как раз из таких, пессимистичных и обреченных. Чем они Лайте не подошли?

Э... а кто сказал, что не подошли? Эрик же не просто так там висит и мышцы напрягает. Он тоже избранный. Не исключено, что ему просто не повезло, как ранее не повезло Верховному прорицателю арденов.

Дигбран, которого я толком даже и рассмотреть не успел - Младший, как и я. Так и не понял я из описаний Лагориса, что в нем такого выдающегося. Как и во мне, как и в Эрике. Есть кто-то еще, четвертый. Может быть, Дигбрану или этому четвертому удастся то, что не удалось Эрику и может не получиться у меня. Если за этим нас выбрала Лайта, то можно ее и понять. Я, в конце концов, не самый бездарный из воинов, и Эрик вроде тоже мечом владеть умеет.

Но что ей мешало набрать пару тысяч таких воинов - Среди арденов, на худой конец эйториев или даже миакрингов? Чего ради при наличии такого шикарного выбора она откопала в замке Риммор чужеземца и поставила на нем свое клеймо?

Ох и с большим же удовольствием я саданул бы секирой Несущей свет по котелку. Хоть она и женщина, а все же богиня, и никаких угрызений совести я бы на этот счет не почувствовал. Разве можно так над людьми издеваться?

Не один Элбис виноват в сегодняшних событиях. Во власти Лайты было поднять на его пути полчища не меньшие, нежели собрал тот, кто вещал сейчас совсем рядом с моим укрытием, прохаживаясь перед Эриком взад-вперед. Однако Несущая свет удосужилась избрать своим орудием лишь пятерых, и один из них не справился уже давно, а второй, который висит сейчас за моей спиной, тоже, видимо, не преуспел. Да и Катаар мог бы хоть пальцем пошевелить, чтобы своего племянничка на место поставить, но что-то не похоже, чтобы повелитель времени сделал хоть что-нибудь. Аэлевит, во всяком случае, его вовсе не упоминала.

И все же мои чувства к Лайте - это всего лишь моя личная злость. Элбис же вредит не только мне, и из всех людей, что гибнут сейчас по его воле, кое-кто мне дорог, а одна - дороже больше всех остальных вкупе с богами и всем этим миром. Ради нее я попытаюсь, ради того, чтобы она имела хоть тень надежды на счастье.

Последняя мысль показалась мне неправильной. Надежда? Она сродни удаче. Человек сидит и надеется, человек идет и надеется, человек даже в сражении сохраняет надежду, что победит. А не надо надеяться. Надо просто знать. Как привыкла знать Аэлевит. Это сложно. Много дорог приходится порой исходить, прежде чем выяснишь, что к чему. Но стоптанные сапоги того стоят. Зная наверняка, что ты делаешь и зачем, сможешь ты сделать правильный выбор. Надежда же - подмена знания, лекарство для ленивых, кому хочется ничего не делать и все равно достичь успеха в своих начинаниях.

Я снова высунулся поглядеть, что происходит за моей спиной. Элбис оказался исключительным треплом, он болтал без умолку. Я догадывался, что умолкнет он нескоро, слишком уж увлеченно вещало божество.

На Эрика было страшно смотреть. Лицо его выдавало отчаяние. Разве что не плакал.

Мне хотелось поддержать его, протянуть руку, дать понять, что еще не все настолько плохо. Отчаяние и вера - две стороны одной монеты, и фальшивая это монета. Не расплатишься ей по счетам, которые предъявляет жизнь.