Чтение онлайн

Поначалу эта шутка показалась ему великолепной. Затем, одумавшись, Николас вспомнил обо всех опасностях, поджидающих его впереди. Дориа ничего не сможет купить у тех немногих торговцев, которые доберутся до Трапезунда; своего серебра он также лишился, и теперь будет знать, что потерпит окончательную неудачу, если не сможет захватить компанию Шаретти. И, разумеется, лучше всего ему послужат в этом известия о гибели Николаса и Юлиуса. Хотя Диадохос и утверждал, что выслал гонца, но тот достигнет Трапезунда лишь через несколько дней после того, как Дориа во всеуслышание объявит об их смерти.

Как отреагируют на это Тоби, Годскалк, Асторре и Легрант? Едва ли они сядут на ближайший корабль, идущий в Перу, или отправят скорбные послания Мариане и Грегорио. Нельзя, чтобы демуазель узнала об этом! Но Николас надеялся, что Годскалк проявит осторожность и не станет ничего предпринимать, пока новости не подтвердятся. Тогда фламандец разрушит все планы Дориа. Годскалк с самого начала предупреждал его, что если Николас постарается лично уничтожить своего врага, то настроит против себя Катерину. Однако теперь генуэзец сам выроет себе яму. Возможно, тогда жена разочаруется в нем, и Дориа не сможет наложить руки на компанию Шаретти? Катерина станет ему не нужна… разве что в качестве заложницы…

Тут Юлиус обернулся и увидел Николаса.

– От тебя пахнет вином. Негодяй, сам напился, а мне ничего не принес!

Не было никакого смысла тревожить стряпчего пустыми домыслами, поэтому Николас уселся и рассказал ему обо всем, что произошло, ничего не утаивая. Самого главного все равно нельзя было выразить словами… Однако Юлиус всегда был проницательным человеком.

– Выходит, она все же не верит, что герцог бургундский, венецианский дож и король Франции, а также король Англии и папа римский отправят флот для войны с турками?
– поинтересовался он.

– Конечно, нет. Пусть Алигьери от их имени расточает Западу щедрые обещания… Однажды, если фра Людовико проявит достаточную настойчивость, закончится какая-нибудь война, умрет король… и тогда будет шанс начать крестовый поход. А тем временем Узум-Хасан собирает своих союзников, и даже позволяет себе дразнить султана. И если он объединит Синой, Трапезунд и Грузию, то вполне сможет дотянуть хотя бы до конца года.

– А если Узум-Хасан хочет большего? Нам известно, что он желает изгнать султана из Малой Азии. Что, если Хасан-бей сам попробует захватить Трапезунд?

Воистину, Юлиус был прирожденным солдатом.

– Трапезунд в безопасности, - заверил его Николас.
– Ты сам так говорил. Единственный способ завладеть им - это путем переговоров, а Узум-Хасану нечего предложить христианскому императору. Я не заключал никаких сделок, Юлиус.

Стряпчий ненадолго задумался, а затем спросил:

– А почему тут его мать? Где сам Узум-Хасан?

Очень важный вопрос.

– Где еще может быть вождь, кроме как со своим войском? Ему сейчас не до торговли, и он доверился единственному человеку, который говорит по-гречески, обращен в христианскую веру, и на кого он может положиться. Сара-хатун - отважная женщина.
– Немного помолчав, Николас промолвил: - Что же такого есть в Персии и Трапезунде, что здесь рождаются женщины, подобные ей?

– Не знаю, - отозвался Юлиус.
– Но очень хотел бы это выяснить.

В конце концов стряпчий согласился почти со всеми задумками фламандца. Он тоже полагал, что флорентийские товары будут в большей безопасности в Керасусе, где Дориа не сможет до них добраться. То же самое относилось и к товарам венецианцев… Чуть труднее оказалось убедить Юлиуса не предъявлять Пагано Дориа никаких обвинений, - ведь у них не было доказательств, что именно он организовал покушение; если же выставить в свидетели Параскеваса, то он больше не сможет служить осведомителем. Так что пока следует считать достаточным наказанием утрату серебра и товаров. Ну и, разумеется, сильнее всего генуэзца должно было поразить возвращение в Трапезунд Юлиуса.

– А ты сам отправишься в Керасус?
– спросил Николаса стряпчий.

– Да.

– И останешься там? Надолго?

– Сколько понадобится. Ведь такой дорогой товар нельзя оставлять без охраны.
– У Николаса опять начала кровоточить рука, и в плетеной корзине он отыскал чистую ткань для перевязки. Лекарь и его угрюмый помощник больше так и не появились.
– Тут есть еще какая-то целебная мазь. Тебе не нужно?
– обратился он к Юлиусу.

– Я в порядке. А как мы будем получать вести из Керасуса?

– Голубиная почта?
– предложил фламандец.
– Гонцы-амазонки?

Стряпчий поднялся с места и с неожиданно грозным видом надвинулся на Николаса.

– Ты по-прежнему хитришь? Опять что-то задумал?

– Пока что я перевязываю себе руку, - отозвался тот.
– И, кроме того, пытаюсь продумать все меры предосторожности. Султан, скорее всего, нападет на Узум-Хасана, а не на императора. Но что если он все же решит сперва овладеть Трапезундом? Город туркам не взять, но осада продлится до осени.

Тогда груз будет вывезти невозможно, и лишь в Керасусе у нас появится призрачный шанс…

– Значит, мы будем сидеть под осадой в Трапезунде, а ты спокойно поплывешь из Керасуса домой со всем нашим товаром?

– И с нашим, и с венецианским, - подтвердил Николас. Он пытался затянуть зубами узел на руке и при этом перестать ухмыляться… Одновременно ему это никак не удавалось.

– Ты серьезно?
– не отставал стряпчий.
– Ты правда так сделаешь?

Наконец Николас совладал с повязкой и поднял глаза.

– А ты как думаешь? Вы же прогнали меня из Трапезунда. Сами вы будете там в безопасности, но за товар поручиться нельзя. Единственный разумный выход - это поскорее вывезти все добро и выгодно его продать. Ты ведь у нас счетовод, предложи что-нибудь получше.

И полчаса спустя Юлиусу это удалось. Николас отправится в Трапезунд, а стряпчий поведет караван с товаром в Керасус.

Разумеется, фламандец стал возражать, и переубедить его оказалось непросто. Затем, настояв на своем, Юлиус все же снизошел до того, чтобы осведомиться насчет дороги.

– Ну, ехать можно через Эрзинкан, если хочешь, но там опасно. Я бы предпочел вернуться в Байбурт, а затем свернуть на запад, в сторону Келкита и Сирана. Оттуда северная дорога сворачивает к Керасусу.

– Откуда именно?
– уточнил Юлиус.

Николас поудобнее устроился на постели. У него болело все тело, мышцы ныли от усталости, но, несмотря на терзавшие его опасения, он чувствовал себя непривычно счастливым.

– Вот в этом-то и весь смысл, - объявил он.
– Завтра мы поговорим подробнее. Но то место, где ты должен повернуть на север, называется Себинкарахисар. Или, иначе говоря, Колонейя.