Чтение онлайн

Кровь стучала у Тоби в висках. Годскалк сжал его руку еще сильнее и уверенно произнес:

– Вы полагаете, мессер Дориа, что у вас есть право представлять компанию Шаретти в Трапезунде?

Пагано Дориа взирал на него с сочувственной улыбкой.

– Я в этом уверен. Но, разумеется, право решать принадлежит моей супруге. Спросите у Катерины, если угодно.

Та поднялась с места, раскрасневшись от страха, злости и досады. На улыбающегося мужа она взглянула как на совершенного незнакомца, но все же твердо объявила:

– Он мой супруг.

Генуэзец окинул ее ласковым взором.

– И ты согласна, милая, чтобы я вел все твои дела?

– Да.

– Сударь, - перебил его Годскалк, - прошу прощения, я, должно быть, неясно выразился. Как вы можете вести дела Шаретти, когда сами действуете по поручению милорда Саймона де Сент-Пола?

Господь благослови Годскалка! Господь благослови всех хитроумных священников! Николас все же успел дать им ключ к происходящему, прежде чем его убили… Тоби смог наконец расслабиться, а Катерина де Шаретти подняла брови.

– Саймон? А он-то тут при чем?

– Спросите своего мужа, - посоветовал капеллан.

На лице Дориа по-прежнему играла улыбка, но глаза его затуманились.

– Это знаем не только мы, но и все в Брюгге, - продолжил Годскалк.
– Парусник «Дориа» не принадлежит вашему супругу, Катерина. Возможно, он позабыл вам об этом сказать. Его настоящее название - «Рибейрак» и прежде он принадлежал отцу лорда Саймона, который нанял вашего мужа, чтобы отправиться на Восток и от его имени основать торговую компанию в Трапезунде. Возможно, вам что-то известно о вражде между лордом Саймоном и Николасом?

Катерина, однако, и сейчас не дала волю слезам. Она повернулась к мужу.

– Ты мне не говорил.

Дориа поднялся с дивана и медленно пересек комнату, чтобы оказаться рядом с женой.

– Это правда, - подтвердил он.
– Иначе мы бы никогда не смогли быть вместе. Он заключил со мной деловую сделку в надежде, что я добьюсь успеха в торговле и разорю Николаса. Ты ведь знаешь Саймона? Он - вздорный глупец, и, должно быть, Николас чем-то ненамеренно оскорбил его. Я невысокого мнения об этом шотландце, но платит он хорошо. В ту пору о твоем отчиме я ничего не знал, и потому согласился. Но затем повстречался с тобой… - Он покачал головой.
– Милая, что мне оставалось? Николас представлял компанию Шаретти, твою компанию… Я не мог ее разорить. Но мне нужен был этот корабль, чтобы начать собственное дело, и чтобы я мог содержать тебя, не прося подачек у твоей матушки.
– Он улыбнулся.
– Мне повезло. Я добился своего. Генуэзцы назначили меня консулом. Я заключал сделки и от имени Саймона, и от своего собственного. Там, где это было возможно, по мелочи, я чинил Николасу препятствия, чтобы создать впечатление, будто я исполняю то, что пообещал шотландцу. Но ведь он - муж твоей матери, и я никогда не обидел бы его по-настоящему. Я лишь хотел основать процветающую компанию, вернуть лорду Саймону корабль и деньги, а затем зажить с тобой в достатке и довольстве. И ничто не сможет нам в этом помешать!

– Я думала, ты богат…

Дориа опять улыбнулся.

– Наверно, прежде ты и свою мать считала богачкой. А теперь, хотела бы ты жить в бюргерском доме в Брюгге? Я никогда не был бедняком, Катерина, но я хотел подарить тебе все золото мира Я по-прежнему этого желаю, и ты его получишь.

Они смотрели друг на друга, и взгляд девочки смягчился. Скрестив руки на груди, Тоби наблюдал за ними.

– Сдается мне, что три хозяина - это слишком много для одного человека, сколь бы сильно он ни любил свою жену. Вы трудитесь во благо лорда Саймона и Генуэзской Республики… К чему еще утомлять себя, пытаясь управлять компанией Шаретти? Полагаю, вам лучше оставить ее в руках тех, кого знает и кому доверяет демуазель, а затем, вернувшись во Фландрию, мы разберемся, кто на кого будет работать. Да, и к тому же Асторре - странный человек, он сражается только за демуазель, и ни за кого больше. А император, как мне кажется, очень нуждается в Асторре.

– Но ведь это я - демуазель, - заявила Катерина.
– Вы забыли об этом?

Тоби покачал головой.

– Вы - дочь женщины, которая избрала Николаса своим мужем. Спросите себя, чего бы сейчас хотела ваша матушка, чего бы хотел сам Николас?

– С какой стати?
– воскликнула Катерина де Шаретти, поднимаясь с места.
– Моя мать - глупая старуха, которая управляет красильней. Мы здесь живем совсем в другом мире. Пагано прав. Он - глава компании Шаретти в Трапезунде, и вы будете делать то, что он вам велит. А теперь - убирайтесь прочь.

Годскалк также встал со стула и повернулся к Дориа.

– Ну что ж, тогда будем откровенны. Мы никогда этого не примем и попытаемся оспорить законность такого решения. Тем временем двери нашего фондако будут для вас закрыты, и вы поплатитесь, если попытаетесь нам помешать. Я считаю своим долгом заявить вам это в открытую.

Не вставая, Дориа откинулся спиной к стене.

– Бедняжки! Конечно, ведь вы боитесь за свой кусок хлеба и будете радоваться, думая, что одержали надо мной верх. Но это ничего не значит. В здешних краях все решает император. Возможно, и Асторре не так уж сильно нужен ему… А пока вам и впрямь лучше уйти. Простите, что не смогу проводить вас… Я еще страдаю от ран, полученных при попытке защитить отчима моей супруги. Пришлите мне вашего проводника, и я расскажу ему, где найти погибших. Если у вас денежные трудности, я готов сам оплатить похороны.

В присутствии девочки никто больше не мог добавить ни слова - как бы им этого ни хотелось. Годскалк поклонился ей и вместе с Тоби вышел из комнаты. Однако в коридоре священник сказал:

– Я хочу подышать свежим воздухом, прежде чем мы присоединимся к остальным.

– Я пойду с тобой, - кивнул Тоби.
– Сюда… Эта дверь ведет наружу.

Они вышли на летнюю галерею, прилепившуюся прямо к скальной стене. Тоби прошел к самому ограждению. Внизу шелестел незримый лес и доносился гул реки в теснине.

Годскалк опустился на колени спиной к лекарю, и тот встревоженно окликнул его:

– Отче? Я могу вам чем-то помочь?

Капеллан медленно поднялся.

– Нет. Это просто усталость. Из-за нее порой самые простые вещи кажутся сложными. Полагаю, тебе тоже доводилось испытывать такое.

– Ты сказал девочке насчет Дориа и Саймона, - заметил лекарь.

– Да, хотя перед этим сам запретил Николасу разрушать ее иллюзии. Ты ведь это имел в виду?

– И ты отпустил Николаса, зная, что Дориа может последовать за ним.

– Дориа сам должен был показать Катерине свою подлинную сущность. Но ничего не вышло. Если он и впрямь убил Николаса, девочка об этом даже не подозревает. А доказательств у нас нет.

– Он убийца, - внезапно заявил Годскалк и, не дождавшись реакции Тоби, добавил: - Я в этом твердо уверен. Я старался не бросаться обвинениями понапрасну. Я смотрел и слушал… Доказательств нет, но перед Богом заявляю, что этот человек либо сам убил Николаса, либо нанял тех, кто это сделал. Вот почему я сказал насчет Саймона. Но это также оказалось впустую. Нужно нечто большее, чтобы рассечь узы, связывающие Катерину с мужем. Но если мы уничтожим их… что еще погибнет тогда? Вот в чем вопрос.
– Помолчав, он добавил: - Прости, сегодня я говорю совсем не как священник.

Тоби сочувственно улыбнулся.

– Ты говоришь как человек, который нуждается в еде и отдыхе почти так же сильно, как и я сам.

Одиннадцатого мая, неделю спустя после того, как он был ранен в Сент-Омере, стряпчий компании Шаретти, Грегорио, покинул город рыцарей Золотого Руна и, ненадолго заехав в Брюгге, направился затем в Дижон и в Италию. Всем было объявлено, что он делает это ради расширения компании, но на самом деле цель путешествия была та же, что и у Марианы де Шаретти, десять недель назад отправившейся, чтобы разузнать о судьбе дочери и Николаса. Однако Грегорио перед началом пути ожидал сюрприз: он заполучил неожиданного и нежеланного спутника.