Чтение онлайн

Следующие два дня Маркус провел, не вылезая из архивов и, подозреваю, не брезгуя подкупом банковских клерков. Он вернулся с глазами, красными от недосыпа, но с победной ухмылкой на лице.

— Ты был прав, — бросил Мар, кидая на стол передо мной стопку выписок. — Наш «неподкупный» Барли живет не по средствам. Новый особняк для любовницы, карточные долги сына, закрытые одним махом… Но это еще не все. Смотри сюда, — он ткнул пальцем в колонку цифр. — Вольт Мэнрок, смотрящий порта. И Эвест Дранфул, смотрящий трущоб. Оба получают ежемесячные переводы от подставных лиц. Суммы одинаковые, даты — тоже. День в день. Это не жалование, Каин. Это плата за слепоту.

Я смотрел на цифры, и холодная ярость закипала в груди. Вот она — цена человеческой жизни. Несколько строк в бухгалтерской книге. Пока эти ублюдки набивали карманы и грузили людей в трюмы, как скот.

К третьему дню у меня не осталось сомнений. Барли был ключевой фигурой. Без его молчаливого согласия и защиты схема Де Роша и Уоткенса рухнула бы. Но знать — это одно. Взять его за руку — совсем другое. Нам нужно было, чтобы он, или кто-то из его близкого круга, сами раскрыли свои карты.

— Пора менять тактику, — сказал я, отрываясь от бумаг. — Хватит копаться в мусоре. Мы пойдем прямо к ним.

Вечером того же дня мы с Маркусом и герцогом Лакруаром вошли в двери закрытого джентльменского клуба «Золотой Лев». Это было место, где воздух ощущался тяжелым от сигарного дыма и запаха дорогого коньяка, а сделки заключались шепотом, под звон хрусталя.

Я снова надел маску Люциана дэ’Лэстера — вальяжного, скучающего столичного богача, ищущего острых ощущений и легкой наживы. Лакруар, несмотря на нервозность, держался достойно. Он был нашим гарантом, пропуском в этот мир.

Мы заняли столик в углу, стратегически выбрав место. За соседним столом, в окружении пустых бутылок и карт, сидел Торрен Барли — младший брат главы стражи. Известный мот, кутила и, по слухам, посредник в темных делах брата. Он был уже изрядно пьян, его лицо лоснилось от пота, а глаза бегали в поисках очередной жертвы для игры или собутыльника.

— …рискованно, Люциан, — громче, чем следовало, произнес Лакруар, нервно крутя в руках бокал. Он играл свою роль безупречно. — Вудхейвен — не столица, но порядки здесь строгие. Портовая стража досматривает каждое судно.

Я лениво откинулся на спинку кожаного кресла, выпуская кольцо дыма.

— Бросьте, герцог. Строгость законов всегда смягчается звоном золота, — я усмехнулся, намеренно добавляя в голос нотки высокомерия. — У меня есть товар. Очень… специфический товар. И мне нужно переправить его через ваш порт, минуя любопытные носы столичных ищеек. В Вудхейвене, говорят, с этим проще.

— Я бы не был так уверен, — покачал головой Лакруар. — Олаф Барли славится своей принципиальностью. Если ваши люди попадутся…

— Мои люди не попадаются, — отрезал я. — Вопрос лишь в том, есть ли в этом городе человек, способный обеспечить «зеленый коридор». Я готов заплатить тройную цену за гарантию тишины.

Краем глаза я заметил, как Торрен Барли замер. Карты в его руках дрогнули. Словосочетание «тройная цена» подействовало на него, как запах крови на акулу.

Маркус, сидевший рядом, подлил масла в огонь:

— Может, стоит поискать другие пути, ваша светлость? Говорят, на севере береговая охрана слабее. Здесь мы можем потерять груз.

— Мне нужно здесь и сейчас, — я стукнул пальцем по столу. — Время — деньги, господа.

Стул за соседним столиком скрипнул. Торрен Барли медленно повернулся к нам. Его мутные глаза жадно блестели, на губах играла угодливая, липкая улыбка.

— Прошу прощения, господа, — его голос был вкрадчивым, чуть заплетающимся. — Невольно услышал ваш разговор. Уж простите, слух у меня… профессиональный.

Я резко замолчал, изображая тревогу. Мы с Лакруаром и Маркусом переглянулись, разыгрывая сцену испуганных заговорщиков.

— Вам послышалось, сударь, — холодно процедил я, сузив глаза. — И советую забыть то, что, как вам кажется, вы слышали. Люди, которые суют нос в чужие дела, имеют обыкновение долго не жить.

Торрен не испугался. Напротив, он расплылся в еще более широкой улыбке, пододвигая свой стул ближе.

— О, не стоит угроз, ваша светлость. Мы же джентльмены, — он понизил голос до заговорщического шепота. — Я человек деловой. И, скажем так, имею определенное влияние в вопросах… логистики. Мой брат — весьма уважаемый человек в этом городе. Олаф Барли. Слышали о таком?

Лакруар демонстративно побледнел. Я же сохранил на лице маску скептицизма, хотя внутри все ликовало. Рыбка заглотнула наживку вместе с крючком.

— Глава стражи? — переспросил я с недоверием. — И вы утверждаете, что можете договориться с ним? Говорят, он пес закона.

Торрен хрипло рассмеялся, и от этого звука меня едва не передернуло.

— У каждого пса есть хозяин, ваша светлость. Или любимая кость. Олаф — человек разумный. Если предложение будет достойным… — он многозначительно потер пальцами, изображая пересчет монет. — Мы можем закрыть глаза на многое. Любой товар. Хоть яд, хоть травы, хоть… что-то живое. Главное — цена.

При упоминании «живого» товара мои кулаки под столом сжались так, что ногти впились в ладонь. Он знал. Этот пьяный ублюдок знал, чем именно промышляет его брат. И говорил об этом с такой легкостью, словно речь шла о мешках с зерном.

Я заставил себя расслабиться, сменив гнев на деловую заинтересованность.

— Цена для меня не проблема, — я наклонился к нему, понижая голос. — Но я плачу за надежность. Мне нужна полная анонимность. И гарантия, что ни одна собака не тявкнет, пока мой груз будут перегружать. Я не привык вести дела через посредников, пусть даже они и родственники. Если речь идет о таких суммах, хочу видеть человека, который отдает приказы. Лично.

Торрен прищурился, его мутный взгляд на мгновение стал цепким и оценивающим. Видимо, даже сквозь винные пары он почувствовал серьезность моих намерений.

— Хотите видеть Олафа? — протянул он, почесывая небритый подбородок. — Что ж… Это разумно. Брат не любит, когда крупные сделки проходят мимо его рук. Он захочет взглянуть на вас и на ваше золото, прежде чем дать добро.

— Когда? — коротко спросил я. — Время не ждет.

— Завтра вечером, — Торрен икнул, но тут же собрался, пытаясь придать себе важный вид. — Но условия диктуем мы. Это наш город и наши правила.