Чтение онлайн

Невозможно описать, какое впечатление произвела на Альбию эта сцена. Точно пламя разлилось по её лицу, глаза увлажнились, и она опустила голову. Ей казалось, что сейчас она упадёт без чувств или разрыдается от стыда. Никогда прежде она так не раскаивалась в своих желаниях.

– В саду становится холодно, – снова заговорил Марк. – Не лучше ли вернуться в дом?

И хотя в его голосе звучала забота, это не тронуло сердце Альбии. Им овладела печаль.

– Альбия!

Девушка чувствовала его взгляд на своей щеке. Тщетно пыталась она поднять глаза на Марка и ответить ему – стыд удерживал её. И тогда она поднялась и молча пошла прочь.

Блоссий снова тихо окликнул её:

– Альбия! Альбия!

Но она не отозвалась и бросилась бежать по тропинке.

«О боги! Чего же он добивается?» – в недоумении спрашивала себя весталка. И тут на память ей пришли строки из поэмы Овидия: «...если бы нам сговориться о том, чтобы женщин не трогать, – женщины сами, клянусь, трогать бы начали нас». Недоумение сменилось негодованием.

«Этого он от меня не дождётся!» – решила Альбия и, гордая своей непоколебимостью, замедлила шаг.

Неожиданно её внимание привлекло небольшое судно, в серебристом свете покачивающееся на лёгких волнах залива. Оно казалось волшебным видением со своими рангоутами и реями, украшенными египетскими шарообразными светильниками из красного стекла. Плавно колыхалось его отражение в тёмной пучине, а фигуры людей со скульптурной чёткостью выделялись на фоне лунного неба.

– Ты здесь? – раздался откуда-то звонкий голос Кальпурнии. – Я уже обыскалась тебя! Ох, Альбия, ты должна была сказать мне, куда уходишь...

Альбия ещё не знала, для чего Кальпурния искала её, но волнение уже охватило всё её существо, и словно в предчувствии чего-то учащённо забилось сердце. Она повернулась к Кальпурнии лицом и вскинула на неё глаза, в которых читались ожидание и любопытство.

– Я подумала, не желаешь ли ты принять участие в морской прогулке? – сказала Кальпурния, подойдя поближе. – Ты, верно, заметила бирему* у берега? Так вот, скоро она отчалит от берега вместе с моими гостями, среди которых нет только тебя, Альбия.

Только меня? – промелькнуло в голове у весталки, и её удивлённый взгляд выдал эту мысль наблюдательной Кальпурнии.

– Впрочем, я искала также Марка Блоссия, – как будто спохватилась молодая женщина. – Ты не видела его, Альбия?

Она пытливо заглянула в лицо девушки. Но та отвела глаза в сторону и молча покачала головой.

– Наверное, он уже опередил нас, – с этими словами Кальпурния схватила весталку за руку и увлекла за собой к молу, где их ждала лодка с рабом.

***

Бирема – судно с двумя рядами весел

Раб-нумидиец помог Кальпурнии перебраться на бирему по перекинутому с лодки лёгкому мостику; за ними последовала Альбия. Едва она добралась до борта биремы, как оказалась во власти уже знакомых ей сильных рук. Эти руки, как и во время паники в театре Марцелла, подхватили её легко, точно она была невесомой, и бережно опустили на палубу. Это произошло так быстро, что никто на корабле не обратил на них внимания.

«Сам Меркурий, гонец богов, позавидовал бы быстроте и лёгкости передвижений этого человека», – подумала Альбия, с благодарностью взглянув на Марка Блоссия.

Бирема пустилась в путь, подгоняемая мощными ударами вёсел, которыми управляли молчаливые рабы. Короткие волны с пенистыми гребнями с плеском разбивались о грудь корабля; но качка была мало ощутима, и ничто не мешало пассажирам судна провести ночь на палубе.

Юные гречанки пели под аккомпанемент кифар, потом их сменили египетские танцовщицы. К протяжному голосу флейты присоединились громкие удары кроталов, зазвенели систры. Движения танцовщиц становились резче; от мелькания их рук воздух как бы сгустился в живое трепещущее облако. Когда это облако рассеялось, на палубу под стремительные раскаты струн и удары бубнов ворвались сирийские танцовщицы. Они закружились в вакхической пляске с дикими выкриками и непристойными телодвижениями. То была не пляска, а картина, ярко рисовавшая эротическую смелость, картина, чарующая, изумляющая и вместе с тем бесстыдная.

Сила Эроса воспламенила пассажиров биремы. Отовсюду неслись восторженные крики; глаза римлян сладострастно следили за каждым движением танцовщиц.

Со своего места Альбия могла наблюдать за Марком Блоссием, замечать каждый его жест, ловить каждый его взгляд. Её огорчало то, что он почти не смотрел в её сторону. И уж совсем стало не по себе, когда его вниманием всецело завладела очаровательная незнакомка.

Выражение лица молодой женщины было предназначено для того, чтобы не только вызвать у Блоссия восхищение, но околдовать его. Глаза её сияли, капризные губы то и дело растягивались в обворожительной улыбке, обнажая ровные белые зубы.

Он пленён ею, – подумала Альбия, наблюдая за ними.

Весталка видела, как улыбался Марк: грубые черты его лица смягчились, глаза блестели, взгляд стал проникновенным и ласковым. И... он по-прежнему не замечал её.

Альбия опустила глаза, которые начали заволакиваться и наполняться слезами. Сердце её разрывалось от сильного, прежде неведомого ей чувства. Она отчётливо вспомнила недавний разговор с Марком, его слова, его взгляд. Как сблизил их тот миг!

Глаза не повиновались Альбии, они снова обратились в сторону кампанца. Но...он исчез. Какое-то время девушка оставалась на своём месте, обводя лица присутствующих рассеянным взором. Внешне она хранила спокойствие, но внутри её жгло нетерпение – когда же наконец вернётся Марк? Он всё не появлялся, и тут Альбия заметила, что его очаровательной собеседницы тоже нет.

Девушка ощутила биение пульса в висках – ей чудилось, будто она летит в бездну. Нестройный шум египетских систров, бубнов и кифар становился невыносим; лица окружавших её людей расплывались в вязкой пелене.

И вдруг всё умолкло. Танцовщицы, оборвав музыку, рассеялись между гостями. В наступившей тишине, нарушаемой лишь приглушёнными голосами, сильнее ощущалась магия тёплой летней ночи.

Стоя на палубе, Альбия медленно приходила в себя. Мимо неё проходили влюблённые пары; кто-то поднимался по трапу; где-то засмеялась женщина. Альбия старалась не думать о том, что происходило там, где укрылись от посторонних глаз те двое. Чувства, противоречивые, но одинаково сильные, боролись в ней так, будто от исхода этой борьбы зависела теперь её жизнь. Охваченная непреодолимым желанием знать, что мучило её, что сводило её с ума, она бросилась вниз по лестнице и неожиданно замерла на месте.

В тускло освещённом проёме каюты стояли рядом два силуэта, которые потом, сойдясь, слились в один.

Измученная страшными подозрениями, Альбия стояла, боясь перевести дух. Она не могла дышать, грудь давило что-то неведомое и нестерпимо жгучее. Гнетущая тишина окутала весь мир, из которого разом ушли все краски и радости. Лунный свет утратил свою поэтичность – теперь его мерцание казалось зловещим.

И вдруг, словно обезумев, не понимая того, что делает, Альбия закричала: «Марк!» – так, как кричат люди, которые теряют, но изо всех сил стараются удержать последнюю надежду выжить.