Чтение онлайн

– Что ты такое говоришь? – в ужасе прошептала кормилица.

– Я не хочу возвращаться в Рим, – неожиданно заявила Альбия.

– Так нельзя, дитя моё. – Басса с укоризной покачала головой. – Когда-то ты сделала свой выбор, так не отступайся от него сейчас.

– Не я сделала выбор. Мои родители решили за меня.

– Да, но ты всегда гордилась своим жребием.

– Тогда я не знала, не могла знать, что на свете есть такое чудо, как любовь, – в голосе Альбии прозвучала нежность.

Басса пытливо посмотрела в её глаза, более ясные и блестящие, чем обычно, и взгляд их говорил красноречивее любых слов.

– О Альбия, не пугай меня! – взмолилась кормилица, точно в предчувствии какого-то несчастья. – Я знаю, у тебя чуткое сердце и пылкое воображение. Но ты должна уметь противостоять новым для тебя чувствам и впечатлениям. Поддашься соблазну – пропадёшь, прислушаешься к голосу благоразумия – спасёшься...

Весталка ничего не ответила.

– Я увезу тебя с собой... немедленно, – твёрдо сказала Басса и сжала руку девушки, будто боялась, что та убежит от неё.

– Ты права, я должна уехать отсюда, пока... – Альбия не договорила, нахмурилась и встала.

Кормилица облегчённо вздохнула.

– Ты собери мои вещи, а я пойду попрощаюсь с Кальпурнией, – с этими словами Альбия направилась было в покои хозяйки дома, как вдруг её остановил знакомый и такой желанный голос.

– Попрощаться?! Но позволь, Альбия, отчего же так скоро?

Марк Блоссий стоял на пороге, и струившийся в открытую дверь солнечный свет заливал его высокую статную фигуру. Одет он был просто, но со вкусом, в паллий из золотистого шёлка без украшений и вышивки, и только сильные загорелые руки были стянуты широкими золотыми браслетами со сверкающими на них сапфирами. В ярком свете его тёмно-каштановые волосы казались медными, чёрные жгучие глаза – затенёнными и ещё более непроницаемыми.

Увидев кампанца, Альбия осталась недвижна. Тогда он медленно подошёл к ней и, глядя ей прямо в глаза, повторил свой вопрос.

– Мне нужно немедленно уехать, – наконец ответила Альбия. – Умерла одна из весталок, и Великая дева прислала за мной. Я должна возвратиться в Рим.

Альбия отвела от Блоссия глаза, не в силах выдерживать его пристальный взор, и потому не могла видеть отразившейся на его лице досады.

– Значит, ты уезжаешь сейчас же, – сказал он изменившимся голосом.

– Да, Марк, немедленно, – Альбия обернулась, как бы желая призвать Бассу в свидетели, но кормилица уже давно оставила её наедине с человеком, который одновременно и пугал и притягивал её.

– Вот как! – выдохнул Блоссий и умолк.

Для Альбии тишина становилась мучительной. Она подняла ресницы и встретилась со странным, проникавшим в душу взглядом Марка. Потом его красиво изогнутые губы разомкнулись, и он сказал:

– Знай, Альбия, я буду тосковать по тебе. По твоей улыбке – когда ты улыбаешься, всё вокруг расцветает, озаряется тёплым светом; по твоим глазам – их взгляд ласкает и завораживает... – Марк на миг умолк, в его глазах сверкнула бездонная чернота, и затем тихо прибавил: – Что-то со мной творится, когда я вижу тебя, думаю о тебе... Хотя, конечно, глупо терять покой из-за женщины, которая никогда не полюбит... не сможет полюбить...

Альбия изо всех сил старалась не поддаться нахлынувшим на неё чувствам. Она небезразлична ему! Теперь она стояла, точно зачарованная его голосом и близостью, которая волновала всё её существо. Она не безразлична ему! Альбия ликовала в душе; напряжённое выражение её лица мало-помалу смягчилось; в ясной голубизне глаз вспыхивали искорки радости. Она чувствовала себя намного лучше, дышала свободнее, чем несколько минут назад. Но вдруг новая мысль, мысль о том, что они видятся в последний раз, пронзила её нестерпимой болью.

Альбия бессознательно, непроизвольно сделала движение рукой, будто пыталась удержать Марка. И сразу почувствовала, как её рука оказалась во власти другой, горячей, твёрдой и вместе с тем удивительно нежной... Стены атрия, мраморный бассейн, цветы – всё закружилось перед её глазами; она увидела далёкие звёзды, в какой-то миг склонившиеся к ней, и ощутила, как вся кровь прихлынула к её сердцу и невыносимое желание судорожно сжало её тело.

Чёрные глаза Марка по-прежнему, не отрываясь, смотрели на неё. Их взгляды, оживлённые одной и той же мыслью, встретились. Они стояли, безмолвные, охваченные тем внутренним трепетом, который всегда знаменует рождение великого чувства. Казалось, из души их что-то рвалось, но никто не говорил того, о чём они жаждали сказать друг другу.

В этот самый миг в атрии появилась Кальпурния.

– Марк! Марк! – звала она в отчаянии.

Альбия почувствовала, как горячие пальцы Марка крепко сжали её руку и тут же соскользнули вниз.

– Твой брат бежит от меня! – пожаловалась Кальпурния, и голос её дрогнул от слёз.

По лицу Марка пробежала тень досады.

Он пошёл навстречу заплаканной женщине, приговаривая на ходу:

– Не стоит расстраиваться из-за пустяков, дорогая. Я непременно поговорю с Децием.

Альбию больно кольнуло слово «дорогая», которое любимый голос говорил другой женщине. Она хотела последовать за Марком и Кальпурнией, но увидев Бассу, остановилась. Вещи её были собраны.

В сопровождении безутешной Кальпурнии Марк Блоссий подошёл к стоявшему у дома паланкину и заглянул под опущенные занавески.

– Ты хочешь погубить меня? – тихо сказал он, обращаясь к сидевшему в раздумии Децию.

– Я ждал тебя – и только по этой причине ещё нахожусь на этой вилле. – По красивому лицу Блоссия-младшего разлилось выражение тоски.

– Ты не ответил мне.

– Ах, Марк, неужели ты вправду думаешь...

– Я вижу, что это так, – Марк не дал брату договорить. Голос его звучал холодно, лицо стало мрачным.

– Но, Марк, пойми меня. Кальпурния опостылела мне, – оправдывался Деций. – Я у неё словно в плену.

С этими словами он украдкой, из-за широкого плеча брата взглянул на одиноко стоявшую чуть поодаль женщину. На её заплаканном лице застыло выражение напряжённого ожидания, в глазах читалась мольба.

– Понимаешь ли ты, что лишь благодаря той пылкой страсти к тебе, которой одержима эта женщина, я имею в её лице верного сообщника? – снова заговорил Марк.

Деций передёрнул плечами.

– Должен ли я терпеть преследования Кальпурнии только потому, что ты во что бы то ни стало желаешь добиться свою весталку? Признаться, меня сильно удивляет твоё влечение к этой чистой и холодной, точно снег на вершине Альбанской горы, деве. Не кажется ли тебе, что твоя игра с её обольщением затянулась? Неужели ты так и не понял, что тебе не удастся растопить этот снег? И что твоё терпение никогда не будет вознаграждено?

– Ты ошибаешься, Деций, – произнёс Блоссий-старший чуть охрипшим голосом, – то, что я испытываю к Альбии, нельзя назвать влечением.