Чтение онлайн

Инга не успела ничего возразить, как голова снова закружилась, и спустя пару секунд она вернулась на кухню, только эхо все еще играло последними словами Магрина. Вот тебе и сюрприз. Главное, ни за что не рассказывать об этом тетке, она упрется рогом и отберет открытку! То есть Инга, конечно, и сама не собиралась отдавать карусель Магрину, но придется взять ее с собой, хотя бы чтобы он вообще согласился с ней разговаривать.

– Хочет встретиться в кафе, – коротко сказала она тетке и выслушала очередную тираду по поводу контракта, скрапбукеров и надежд ее мамы.

Инга слушала, как Марта повелительно гремит над ухом, и ей опять стало грустно. В сотый раз она думала: почему мама все за нее решила? Почему не рассказала ей, не дала возможность выбрать, стать скрапбукером или нет? Почему заранее посчитала, что Инге это не по плечу? Разве хоть раз она не добивалась того, что хотела? Отличница, комсомолка, спортсменка, в жизни не встречалось такого дела, с которым бы Инга не справилась.

На встречу она мчалась, как лодка на подводных крыльях, оставляя за собой вихрь нетерпения, надежды и сомнений. Ради родителей она готова подписать контракт хоть с самим дьяволом, не то что с Магриным. И плевать, что думает по этому поводу Марта. Без пяти три она ворвалась в кафе растрепанная, в джинсах и мятой рубашке, и даже не заглянула в дамскую комнату, чтобы причесаться.

Он сидел на том же месте, словно с момента их последней встречи прошло пять минут, а не целая неделя, а по ощущениям Инги – все полгода. Все тот же уютный полумрак окутывал кафе, только в стакане между ними стоял не пластмассовый цветок, а живой тюльпан с поникшей головкой. Ей показалось, или, когда Магрин увидел ее, в круглых серых глазах проснулось любопытство?

– Вы принесли открытку с каруселью?

Инга достала из сумочки карточку и молча протянула ему. Он некоторое время рассматривал открытку (она успела заказать себе чашку кофе), потом рассмеялся.

– Так это вы, что ли, золотая фея? Признаться, не ожидал. Еще думал, кто это забавляется.

– А вы, помнится, говорили, что скрапбукером нельзя стать за месяц? Я стала им за неделю. Я хочу поговорить о моих родителях.

– Положим, вас еще нельзя назвать полноценным скрапбукером. Одна поделка еще ничего не значит.

Инга передернулась, слово «поделка» неприятно задело ее, царапнуло за больное место.

– Неделю назад вы ставили мне условие – принести сделанную мной открытку, и я ее принесла.

– Поговорим об этом потом. Где открытка с каруселью?

– Я отдала вам открытку с каруселью.

Магрин повертел в руках картонное облако.

– В самом деле, здесь вы тоже нарисовали карусель. Меркабур к вам благосклонен, раз проявил себя так легко в ваших руках. Но вы же прекрасно понимаете, что я имел в виду совсем другую открытку, работу вашей мамы.

– Я принесла и ее тоже. Давайте сначала поговорим о моих проблемах. Одна из них имеет к вам самое прямое отношение.

– И все-таки, Инга, как вы любите ставить условия! Давайте так, вы мне сейчас отдаете карусель, а я готов взамен обсудить ваши проблемы.

– Разве в ваши обязанности не входит разбираться с теми, кто шантажирует скрапбукеров?

– Карусель, Инга.

Инге захотелось стукнуть его по голове чем-нибудь тяжелым. Она нехотя достала из сумки открытку с каруселью. Отдавать ее в чужие руки было больно, как дать отрезать собственный палец. Инга положила карточку на стол и накрыла ладонью.

– Вас кто-то шантажирует? – спросил Магрин и ухмыльнулся. – Забавно.

– Не вижу ничего смешного. Он требует, чтобы я отдала ему карусель и оказывала какие-то услуги. Тетя Марта говорит, что вы должны с ним разобраться.

– О, старушка Марта! Давненько я о ней ничего не слышал. Да, действительно, она права, V. S. скрапбукеров в этом городе защищаю я. Но я еще не решил, стоит ли называть вас скрапбукером.

Инга пожалела, что не взяла с собой тетку. Ух, она бы сейчас ему показала, кого и как стоит называть! Интересно, откуда он знает про Марту? Та небось последнюю открытку делала лет тридцать назад, сколько же ему тогда лет?

– Я сделала еще одну открытку. Не знаю, как вы узнаете о них, но эту я сделала совсем недавно. Сейчас мой шантажист, здоровый усатый дядька, с увлечением пятилетнего ребенка собирает пазл из нескольких тысяч кусочков. И будет собирать до тех пор, пока вы с ним не разберетесь.

– Хорошо, если это действительно так, в ближайшее время я узнаю об этом по своим каналам и решу, что с ним делать. А теперь мне нужна карусель. – Он протянул раскрытую ладонь и посмотрел Инге в глаза.

Ей стало не по себе. Захотелось спрятаться, провалиться под стол – все что угодно, только бы не отдавать открытку с каруселью. Вот загвоздка, с одной стороны, эта карточка – последняя весточка от родителей и наверняка имеет особое значение, ведь не просто так мама ее прислала. С другой стороны, по всему выходит, что этот неприятный тип с круглыми совиными глазами – единственный, кто может их освободить. Но рука сама не поднималась ее отдать! Вцепилась, и все тут, и не хочет слушаться.

– Не дам, – сказала Инга неожиданно сама для себя, потом добавила: – Скажите, Эмиль Евгеньевич, правда ли, что вы можете вернуть моих родителей в реальность, если я подпишу с вами контракт?

Магрин положил ладонь на стол и расхохотался так громко, что официанты дружно обернулись. Других посетителей в этот послеобеденный час в кафе не было.

– Ну вы даете! А с чего вы решили, что я захочу заключить с вами контракт? Думаете, я готов вербовать каждую наивную девочку, как в публичный дом, что ли?

Инга аж подпрыгнула на месте, когда услышала про «наивную девочку» и «публичный дом», а Магрин продолжал холодным, не терпящим возражений тоном:

– Что вы о себе возомнили? Едва умеете держать в руках ножницы, а уже хотите контракт. И почему я вообще трачу на вас время? Я обещал вам, что расскажу, где находятся ваши родители, но вы, похоже, уже узнали об этом и сами. Поверьте, им там совсем неплохо. У вас есть все шансы стать хорошим скрапбукером, у вас есть отличный учитель – это ваша Марта, но вы хотите от меня слишком многого. Отдайте немедленно открытку с каруселью, я хорошо вам за нее заплачу, хотя и этого делать не обязан. Она принадлежит не вам, это открытка Надежды, а Надежда сейчас – в Меркабуре, и у меня есть все права конфисковать карусель. Я устал от вас и от ваших нелепых условий.

Инга вдруг поняла, что по ее лицу текут горячие, тяжелые слезы. Ей стало невообразимо стыдно. Когда она последний раз плакала на глазах у чужих людей, в общественном месте? Она не помнила. Наверное, когда еще играла с погремушками. Ну почему так все несправедливо? Ведь он же дал ей шанс, зачем? Она так надеялась! Неужели вот сейчас он ее раздавит, и все будет потеряно? Да не может быть такого, или она не дочь своих родителей!

– Послушайте, Эмиль. – Ее голос не дрожал, она говорила громко и четко. – Вы даже себе не представляете, что я пережила за последнюю неделю. Я прыгала в пропасть и ходила по углям, я видела поросенка в зеленую крапинку, я вырядилась в дурацкий костюм и собирала деньги на улице, меня чуть не зарезали хулиганы, я разгромила собственную квартиру, а моя тетка чуть не убила моего шантажиста сковородкой! В конце концов, я плачу при людях впервые за всю свою сознательную жизнь и ненавижу себя за это! Я свернула горы и, если понадобится, перейду море вброд. Я отдам вам открытку с каруселью, хотя сейчас это самое дорогое, что у меня есть. Только дайте мне шанс вытащить родителей, я не хочу, чтобы они стали как Роза. Я сделаю такую открытку, что вы сами меня будете упрашивать подписать контракт!