Чтение онлайн

Магрин сидел, откинувшись на стуле, и разглядывал ее, как диковинный цветок в оранжерее. Инге чудилась насмешка в его круглых глазах. Или он сейчас даст ей шанс, или она завтра пойдет искать пистолет. Привяжет его к стулу, как угодно, и будет пытать, пока он ей все не расскажет. Но его ответ снова был неожиданным.

– Я дам вам задание. Справитесь – я подумаю о контракте. Но вы должны отдать мне карусель прямо сейчас.

– И шантажист. Вы обещали с ним разобраться.

– Я уже сказал насчет шантажиста.

Инга вернулась в квартиру родителей опустошенная. Как будто стала вдруг легче на десяток килограммов, даже захотелось встать на весы. Глаза опухли и покраснели, но это сейчас не имело значения. Главное, она добилась своего. И пусть опять мучительно ноет все внутри, словно всю ее душу порвали на мелкие кусочки и перемешали так, что теперь этот пазл уже не под силу собрать самому господу богу, но она выцарапала у Магрина самое главное – шанс.

– Ну? – спросила тетка.

– Сказал, если обе открытки на самом деле мои, он разберется с шантажистом.

– Ну, а что я тебе говорила? Он просто обязан.

– Тетя Марта, а кто он вообще такой? Вы давно его знаете?

– Видела разок… неприятный тип. Как вылупится, так хочется душу дьяволу продать, только бы этот его взгляд не видеть.

– Верно подмечено. Сколько же ему лет?

Тетя Марта посмотрела на Ингу как-то странно, но ничего не ответила. Сказала вместо этого:

– По глазам вижу, что ты не отказалась от своей затеи. Что он сказал насчет контракта?

– Дал мне задание.

Марта всплеснула руками.

– Даже если ты спасешь Надю, и она появится здесь, и узнает, что ты подписала контракт, она меня убьет на месте.

– Тетя Марта, вы ведь знаете наш семейный характер. Уж если я чего решила…

Тетка поджала губы.

– Я ничего этого не слышала!

– Какого черта он вообще распоряжается всем? Скрапбукерами, контрактами? – задумалась Инга вслух.

– Его назначила организация.

– И что в ней такого?

– Уф, все тебе надо объяснять! Ей-богу, ты как ребенок. Организация – это вроде научного института или академии. Мы с тобой в Меркабуре – как начинающие рыбаки в океане на утлой лодочке. А куратор – это опытный океанолог на корабле, напичканном техникой. Он может разговаривать с потоком на его языке, а мы только жестами объясняемся, понимаешь?

– Не понимаю, – возмутилась Инга. – Какого черта эта типа академия вертит скрапбукерами как ей вздумается?

– Не вертела бы, если бы они сами этого не хотели, – вздохнула Марта.

Инга заглянула узнать, как поживает их невольный пленник. Засмотрелась на него с таким удовольствием, что даже присела в кресло и некоторое время наблюдала. Может, надо было найти ему занятие посложнее? Вышивать копию «Тайной вечери», например. Или связать покрывало для двухспальной кровати. Или сделать диораму Куликовской битвы. То-то он бы сейчас мучился! Рыжие усы грустно повисли вниз, как у голодного кота, он щурился, перебирал детальки, что-то шептал про себя и временами тихонько постанывал то ли от напряжения, то ли от удовольствия. Уже был готов порядочных размеров угол. Инга подавила в себе желание подойти и пнуть готовый кусок ногой, растоптать его. Кто его знает, вдруг он ее стукнет в ответ.

Павлуша немного поклевал за день корма и снова причитал по поводу своей внешности.

– Хромоножка. Уррродец. Хромоножка.

– Павлик, я же тебя все равно люблю, а? – ласково сказала ему Инга, и он ненадолго затих.

Она выглянула в окно – траншея уже тянулась во всю длину трубы. Удивительно, как быстро они работают, как-то не по-российски. Она поежилась и отвернулась. Этот дом уже никогда не будет таким, как прежде. Даже если вернутся родители. От грустных мыслей отвлекла Марта, позвала ужинать.

Тетка поставила перед Ингой тарелку и сказала:

– Послушай, деточка. Раз уж ты вляпалась во все это дело, мне нужно рассказать тебе про открытку с каруселью. Давай, тащи ее сюда.

– Ее Магрин забрал, – угрюмо ответила Инга.

Остаток вечера она собирала по кухне осколки от разбитой тарелки и отскребала от стен яичницу. В ушах эхом гремел вопль тети Марты: «Что ты наделала, дура! Профукать такую открытку!» Причем почему-то обиднее всего было само слово «профукать». Еще чуть-чуть, и Инга снова заплачет. Нет, все-таки надо купить носовых платков, хоть пару десятков.

Они сидели возле костра у маленького озера. Софья куталась в куртку Магрина, вдыхала его запах, такой особенный, что нельзя было сказать, пахнет ли это одеколоном, или мужским потом, или табачным дымом, этот запах был сплетен из тоненьких нот, едва уловимых, но родных. Лицо Магрина освещала полная луна и всполохи пламени. Озеро излучало умиротворение и спокойствие, как иконы в тихой деревенской церкви. Хотелось впитывать в себя осенний вечер, первое влажное дыхание зимы, шорох пожухлых листьев, потрескивание веток в костре и темно-синюю шапку неба над головой, обсыпанную блестками-звездами. Сосны повсюду распространяли свежий аромат, в котором хотелось купаться, как в ванне. Всю дорогу до озера они молчали, Софья держалась за горячие щеки, от обиды дрожал подбородок. Когда она вышла из машины и спустилась к озеру, то вдруг разом, как в воду нырнула, погрузилась в тихую прелесть вечера, почувствовала все озеро сразу, целиком, и тогда ей стало необыкновенно хорошо. Как будто вернулась в то место, где не была уже бесконечно долго, место, роднее, чем дом, ближе, чем самый близкий человек, место, где стоит только закрыть глаза, как отпускают все тревоги, и незваные слезы облегчения сами катятся из глаз.

– Почему здесь так хорошо? Ты можешь объяснить? – сказала она, наконец, забыв и про щеки, и про застывшую на подбородке холодную слезинку, и про то, что он ее несколько раз ударил.

– Здесь источник природной энергии, место силы. Это очень глубокое озеро, хоть и маленькое на вид. До дна несколько десятков метров – почти пропасть. В озере чистейшая вода, и оно никогда не замерзает.

Софья спустилась вниз, зачерпнула ледяную воду, умылась. Все лицо защипало иголочками, но совсем не такими, как после «розовых очков», это сама свежесть проникала сквозь поры кожи. Она все ждала, что Магрин подойдет сейчас, обнимет ее крепко-крепко, утянет за собой, туда, где безбрежное море соединяется с желто-серым небом в едином порыве сотни маленьких вихрей, и луч солнца на мгновение коснется иссиня-черных буйных волн. Ждала и одновременно боялась. Почему он тогда подошел к ней, почему увел ее в ту гостиницу? Ведь не влюбился же с первого взгляда, Софье уже не пятнадцать лет, чтобы верить в такие глупости.

– Эмиль. – Она поднялась выше, туда, где он уже развел костер. – Эмиль, почему ты… почему мы были вместе в ту ночь?

– Ты помнишь, что было перед этим? – Его взгляд стал мягким и теплым, как кошачье брюшко. Глядя в такие глаза, нельзя ни возмущаться, ни требовать, можно только вздыхать и неотрывно следить за ними.

– «Дворец связи»? – ответила Софья. – При чем тут это? Ерунда какая-то.

– Ты была на грани. Вспомни себя – ты сидела над чашкой чая и смотрела в одну точку, ты вся была в потоке, его можно было почувствовать физически. К тебе даже официант не подходил, боялся, как санинспектора. Я тогда подумал: еще мгновение, и эта девочка растворится, растает, как будто и не было ее никогда.

– Ты хотел меня вернуть?

– В том состоянии ты бы попала далеко не в лучший из миров Меркабура, – ответил он и посмотрел на нее с сочувствием.

Софья отвернулась, потом подняла глаза и спросила:

– Но почему тогда мы были с тобой в постели, а сегодня… в общем, первый способ нравится мне больше.

– Хотел бы я знать, что ты учудила сегодня, как пришло тебе это в голову и куда смотрели твои хранители. Не думай, что бить тебя по щекам доставляет мне удовольствие, но до гостиницы мы бы не успели доехать.