Чтение онлайн

На следующее утро мороз отступил. Рыба не клевала. Но я терпеливо сидел в удачливой заводи, ждучи счастья в надёжной лунке. На душе, как на небе, было светло и спокойно. За моей спиной беспечально шумел борок, а впереди лиловела приветливая гладь. И лица снега, камышей, сосняка, воздуха взирали на мир цепкими человечьими глазами, глядели на жизнь совсем по-людски: откровенно, жалостливо, потаённо, всевидяще…

Вспомнилось перволедье и гул пешен, и звонкая перекличка рыбаков, и предостерегающее потрескивание льда под ногами, и сверкающая серебром рыбья стая под самым прозрачным льдом…

Мысли рождались сами собой, словно приходили извне. Здесь, на озере, я особенно остро ощущаю жизнь, ведь озеро то спит, то просыпается. И зависит это от того, из-за какой горы подует ветер. Так и клёв будет, если с юга, а если с севера, то пронзит он тебя насквозь, и ты поймешь, что такое холода. Жизнь рождается в тепле и приходит с юга.

А ещё ты увидишь, что каким бы пасмурным ни был день – под вечер часто проглядывает солнце и небо голубеет к морозу. И тогда откроется главное – где-то в глубине плавает твоё счастье. А может, вовсе и не твоё? Может быть, оно просто наталкивается на твой крючок и дарит волшебные мгновения? Но стоит прикоснуться к нему, и счастье превратится просто в крупную рыбину.

День близился к концу, но никто больше не пришёл на Первое озеро. Ну что же, я здесь не одинок: со мной лес, наступающая ночь да мороз… И тут от резкого удара удочка чуть не вырвалась из моих рук. Но на этот раз леска была крепкая. А всё-таки счастье больше, когда его вываживаешь на тонкой леске, – мелькнула мысль.

Двухкилограммовый окунь с трудом пролез в лунку, обмёрзшую к вечеру. И я увидел в его губе свою мормышку, похищенную накануне. Так вот он, тот редкий случай… Впрочем, может быть, и не редкий. Ведь рыбы возвращаются на свои уссухи, как и мы в свои дома. Всё живое в мире, словно бумеранг, пущенный умелой рукой, неизменно стремится к своим истокам.

Смеркалось, но горизонт всё ещё не хотел гаснуть. Вороны взлетели с соснового острова и закружили над озером, зловеще каркая. Я оглянулся…

По заснеженным просторам кто-то двигался. Он медленно приблизился, весь завьюженный, почему-то без шапки, пристально поглядел на меня и проплыл в сторону пылающего заката, в безлюдный снежный простор…

Мороз вновь крепчал. Громово трескался лёд на озере. Пушечными залпами рвался и оседал. Снеги стали синими, с огненным отливом. Над Воробьёвыми горами и Бас-островом во всё небо разливался закат – необыкновенно яркий и многокрасочный. Его не могла передать ни одна земная краска. Он был не красный, и не оранжевый, и никакой иной, людьми обозначенный.

И тогда, не жалея голоса, я закричал в оледенелое безмолвие:

– Это – цвет заходящего солнца…

Фрагмент напольной мозаики храма сщмч. Киприана и мц. Иустины в Юкках

Греческое слово «ихтис» переводится как «рыба», откуда и происходит название науки ихтиологии 276 .

«Ихтис» также является акронимом 277 вероисповедной формулы – Иисус Христос, Сын Божий, Спаситель 278 . На первый взгляд может показаться, что это лишь игра слов. Но первохристиане, сознавая себя служителями Божьего мира с его рыбами, птицами, растениями и животными, видели в таком акрониме особый смысл.

По выражению Августина Блаженного, Христос таинственно понимается под именем рыбы, потому что, погружённый в смертность мира, как в бездну вод, Он остался живым, то есть безгрешным, и теперь, подобно рыбе, извлеченной из глубин, подаётся верующим в таинстве Евхаристии 279 .

Изображение рыбы было тайным знаком христиан во времена гонений в Римской империи. Прежде чем начать разговор с незнакомцем, верующий во Христа рисовал на земле или в воздухе «пароль» – часть контура рыбы. Если собеседник был христианином, то в качестве «отзыва» заканчивал рисунок. Так первые христиане узнавали друг друга; как говорится в русской пословице: рыбак рыбака видит издалека.

Самые ранние сюжеты с рыбами встречаются в римских катакомбах. Чаще всего в евхаристических сценах. Например, рыба, несущая на спине корзину с хлебами и бутылью вина, является символическим изображением Христа, дарующего миру Причастие.

В Новом Завете мы видим немало чудес с упоминанием рыб: насыщение народа в пустыне хлебами и рыбами 280 ; лов святого Петра и трапеза воскресшего Христа с учениками на Тивериадском озере 281 .

В толкованиях притчи о статире 282 , который надо вынуть изо рта первой пойманной рыбы и отдать в качестве жертвы для Иерусалимского храма 283 , образ рыбы связывается с нашим искуплением Господом Иисусом Христом. Святитель Кирилл Александрийский говорит, что «рыбы – это мы, извлечённые из прискорбных волнений жизни, словно бы из моря, и благодаря апостольской уде имеющие в своих устах Христа – царский статир…» 284 .

Многие из апостолов были рыбаками, но Господь обещал сделать их «ловцами человеков» 285 . «Неводу, закинутому в море и захватившему рыб всякого рода» 286 уподобляет Спаситель Царствие Небесное. И в наше время рыбалку порой называют «апостольским практикумом».

Глубинный смысл символа рыбы поэтически осмыслил знаменитый христианский богослов Тертуллиан 287 : «Мы же, рыбки, вслед за „рыбой“ нашей Иисусом Христом, рождаемся в воде, сохраняем жизнь не иначе, как оставаясь в воде» 288 .

Возможно, поэтому «молитва» для меня звучит как поэтическая и духовная рифма к слову «ловитва» 289 .

Когда я жил в Городке, то хотел стать ихтиологом 290 … Но стал врачом, священником и теологом 291 . И сегодня я благодарен Богу за непостижимость Его путей и за то, что мы христиане – рыбы Нового Завета…

Всё лето я проводил на Горожанке, где загорал и купался с ребятами. Можно сказать, я жил не на речке, а в речке, из которой практически не вылезал.