Чтение онлайн

Отец общался с дочерью, по возможности, реже и все настаивал на том, чтобы она извинилась перед Албашевыми и вернула доброе расположение Николя. Оля и рада бы сделать это, но понимала, что помирившись с ним, только еще сильнее обидит, когда выйдет замуж за другого.

В один из дней, когда Ольга, не в силах ждать, вознамерилась-таки написать письмо Антону, к ним заявился неожиданный гость. Полянская сидела в беседке в саду и читала книгу. Услышав за воротами топот копыт, она встрепенулась и вышла из своего укрытия. Ожидала кого угодно, больше надеясь на Николя, но никак не думала, что это будет Заленский.

Борис предстал пред ней во всей красе. Английский сьют, рукавчики белые, на шее повязан шелковый платок. Весь такой изящный не по моде, уверенный в себе и в своей почтенности.

Полянская удивленно вскинула бровь, поздоровалась с гостем, предложила присесть на террасе. Заленский, улыбчивый, довольный произведенным на нее впечатлением, уселся, поправляя полы длинного пиджака.

— Знаю, такое давно молодежь не носит, — объяснился он, замечая Оленькино пристальное внимание к своей одежде, — только мода отцов, на мой взгляд, куда привлекательнее и романтичнее. Бедному поэту она напоминает о красоте прошлых времен.

— Я ничуть не против такой одежды, — ответила девушка, сама не веря своим словам. — Только не смешно ли это право? Вы как на карнавал собрались.

— Хотел перед вами предстать этаким английским господином, — рассмеялся Борис. — Надеялся хоть так снискать ваше расположение. К тому же нынче в Москве да Петербурге сплошные увальни и нигилисты. Вот где они у меня сидят! — молодой человек провел рукой чуть выше головы и снова благодушно рассмеялся.

— Нигилисты? — заметила Ольга незнакомое слово.

Точнее сказать она его уже не раз слышала от отца и его знакомых, но никак не могла понять, что оно означает, а спрашивать постеснялась. Слишком уж тихо обсуждались «нигилисты» в ее деревенском обществе. У Оли даже сложилось впечатление, что это нечто запретное, то о чем молодой девушке знать не положено. Теперь же, когда Заленский с такой легкостью его произнес, она подумала, что, возможно, не так все и плохо.

— Как же далеки вы от столичных дам. Те все и обо всем знают, — мягко, почти покровительственно произнес Борис и торопливо добавил: — От того вы и кажетесь мне еще милее.

— Спасибо.

Оля не понимала, в сущности, комплимент это или оскорбление, но решила на всякий случай поблагодарить. А сама, почувствовав себя глупой рядом с таким вот знатоком, опустила ресницы и слегка порозовела. Борис не заметил ее смущения и продолжал:

— Реформаторы эти несчастные, все за равные права да свободы разговаривают, — поведал молодой человек последние новости. — Как по мне, никаких прав нельзя этим крестьянам давать. В миг распоясаются и хозяев своих на кол посадят.

— Что вы такое говорите? — ужаснулась Ольга.

Борис понял, что не о том начал разговор, к делу его это вообще никак не относится и постарался легко переменить тему:

— Да уж, Ольга Андреевна, голубушка, даже нам поэтам уже не так хорошо живется на Руси. Нигилисты эти все за научное образование стоят. Говорят, что бумагомарательство ничем родине не поможет. Так, глядишь, всех нас повыведут и закончатся и стихи, и басни. Останутся только цифры и голые факты.

Оля молчала. Своего мнения на этот счет она не имела, но скорее уж была согласна с «нигилистами», нежели с Борисом. И вообще она запуталась, для чего он приехал, поговорить о разложении столичного общества или о чем другом. В глубине души мелькнула мысль — вдруг Антон послал его. Так чего ж он тогда медлит? Неужели не понимает, как она исстрадалась по его другу? И ей бы к делу перейти, а не разглагольствовать, но Борис продолжал о своем, настойчиво выводя Ольгу из себя.

— Эх, и чему же наслаждаться будет людям? Чем душу отвести, коли исчезнет поэзия и живопись? — покачал головой Борис, мечтательно посмотрел на голубое небо, а потом уверенно заявил: — Нет! Не хорошо это! Так что я буду до последнего стоять за старые устои! И пусть костюм мой тому подтверждением будет. Всяк и каждому скажу эту свою мысль, если вдруг спросит.

У раздосадованной Ольги назревала только одна фраза: «да вы и поэт — то никудышний, Борис Аркадьевич!» Вот уж чем она никогда не стала бы тешить сердце, так это его стихами. Однако, чтобы не обидеть его девушка кивала, соглашалась и продолжала слушать. Но, как только он остановился перевести дух, задала мучающий ее вопрос.

— А что друг ваш? Антон Семенович? Давно ли вы виделись?

Борис знал, что она о нем спросит, ждал этого и давно придумал ответ.

— Виделись, и довольно часто до того, как меня сюда отправили. Чувствовал себя, как обычно. Всем доволен. Не болен. Служит, выпивает, гуляет — все как обычно. А к чему вопрос?

— Гуляет? — растерялась Ольга. — Вы уверены? И что никаких забот у него?

— А должны быть?

Полянская закусила губу. Сообщить обо всем, что у нее на уме, она не могла, хоть и опечалена была внешним поведением Антона. Осталась одна только надежда, что он скрытничает и не показывает на людях свою озабоченность. Однако Борису, другу… и не рассказал? Все это казалось ей туманным и неестественным. Однако раскрыть своих мыслей было ни в коем случае нельзя, и поэтому она ответила просто:

— Я была о нем другого мнения…

— О! Да вы много о нем не знаете! Он тот еще женоненавистник! Всегда так презрительно отзывался о вашем благородном поле, что люди диву давались. Не признавал ни женскую верность, ни девичью красоту, убеждая всех, что и то и другое из разряда несуществующего. Как — то даже на званом ужине признался во всеуслышание, что никогда и никого не сможет полюбить. Мол, это претит его внутренним правилам и убеждениям.

Борис не случайно выболтал бывшие принципы Антона. В этом была часть его плана. Но и до конца разочаровывать ее в друге он не хотел. Он понимал, что к нему самому она совершенно равнодушна, и ее влюбленность в Войковского, еще пригодится. Поэтому, увидев, что глаза ее заблестели, вот-вот готовые проронить слезу, Заленский нашел нужным добавить:

— Но все это, конечно, до встречи с вами. Вы сильно поменяли направление его мыслей.

— Вы думаете? — не смогла скрыть надежду в голосе Оля.

— Да, но не могу утверждать, что он полностью переменился, — ответил Борис.

Он решил, что для первой встречи достаточно информации и довольно резко засобирался уходить.

— Что ж, время с вами летит незаметно, Ольга Андреевна, но мне пора. Долг зовет. Я только и зашел вам сообщить, что нынче командирую здесь и буду, если вы не против, забегать к вам иногда.

— Что вы, Борис Аркадьевич, я буду даже рада. Вы же видите, у нас здесь скука. С Николя мы окончательно рассорились, и мне даже поговорить не с кем, кроме прислуги, да отца. Так что буду ждать вас.

Ольга и правда решила для себя, что если выбирать между полным одиночеством или общением с поклонником, которым она считала Бориса, то лучше уж с ним. И надежда, на то, что Антон, в ком теперь она не была уверена до конца, может все-таки связаться с ней через своего друга. Она и понятия не имела, что Войковский давно в Петербурге и ведать не ведает, что Заленский сменил полк. Оля того только и хотела — получить от жениха подтверждение, что все еще в силе и она ждет не напрасно.