Чтение онлайн

— Так ты и не священник вроде?

— Но друг?

— Тот друг, что не удосужился письмецо передать от вышеупомянутой барышни? — припомнил былое Войковский.

— Так ты и впрямь о Полянской тут горе заливаешь! — воскликнул Борис.

Антон шикнул на него и огляделся, не услышал ли кто их разговора, но никто на них не обращал внимания.

— Я видел ее. Во Владимире.

— Вре-е-ешь! — не поверил Борис. — Что ей там? Как?

— Приезжала на именины к дочери графа Р***

Войковский опрокинул в себя еще одну рюмку и повесил голову, а Заленский высокомерно хмыкнул.

— «Любовь творила чудеса, покуда не пришел ее отец…», — прокомментировал он строки из собственных похабных сочинений и тоже пригубил наливки.

О своих коварных планах он забыл, как только сжег письмо. Теперь же забава сама просилась к нему в руки, и он уже нащупал ее за хвост.

— Так что она? Как встретила?

— Все злилась, что не ответил ей. А оказалось тому виной ты…друг.

— Помилуйте, барин, — ерничал Борис. — Ты о ней и слышать не хотел. Помниться было такое время. А потом покинул нас вовсе. Когда же передавать?

— Ты сохранил его? — с надеждой спросил Антон.

Внезапно он ощутил, что счастливым его сделает одно только обладание этим старым письмом от нее. Борис огорчил.

— Ты думаешь, я его повсюду таскать с собой должен? Давно оставил где-то.

Войковский стукнул кулаком по столу. Теперь на них оглянулись, а ему стало не хватать воздуха. Захотелось выйти из смрадных комнат на улицу, надышаться вдоволь, окунуться в быструю реку и раствориться в ее водах навечно.

— Не злись, Антон, — хлопнул его по плечу Заленский. — В чем горе-то? Напишет еще.

— Я руки ее просил, — глухо отозвался княжич, а Борис снова присвистнул.

Он подвинулся к Антону поближе:

— И что же?

— Отказали. По всем статьям и без особого уважения. Не видать мне больше Оленьки. Нет ее для меня.

Не видел Антон, как сузились глаза Бориса, и как недобрая ухмылка промелькнула на его лице. «Вот она забава» — подумал он про себя, а вслух сказал:

— Эка беда! Прошли те времена, когда у батюшек, да мамушек разрешения спрашивали! Любит ли она тебя?

— Любит, — уверенно ответил Войковский.

— Вот тебе и ответ. Напиши ей, и бегите. Поженитесь, а там отец и воспротивиться не посмеет.

— Ошалел ты, Борис? — не сдержался Войковский и с ужасом уставился на друга. — Ольге? Бежать? Почтенной барышне, как девке безродной? Чести в тебе нет!

Антон встал, но Борис снова усадил его на место, а сам принялся шептать, точно черт.

— Не горячись. Что в том такого? Напиши ей. Жди, что ответит. Если согласна, то это ее воля. Ты же не поиграть с ней собираешься, а жениться!

Войковский с сомнением посмотрел на друга. Тот подлил еще наливки.

— Прямо сейчас и напиши. У меня посыльный тут в знакомых водится. Обставим все, как надо. Друг я тебе или не друг?

Войковский задумался. Таких дел он раньше никогда не задумывал. Но что если Борис прав? Что если Ольга ждет от него хода? Наверняка ведь ждет! Сама ведь не знает, куда посыльного адресовать. А значит, дело-то за ним! Антон знал, чувствовал, что Полянского не подвинуть, а так, глядишь, и правда смирится он. Наливка ударила княжичу в голову и лишила здравого смысла.

— Неси бумагу и чернила! — приказал Войковский Борису, а тот и рад стараться — рыбка захватила удилок.

С легкостью он раздобыл все, что требовалось, дождался, пока княжич напишет письмо, забрал его и сам оплатил посыльному расходы, шепнув при этом, что записка эта ни в коем случае не должна попасть ни к кому кроме барышни. Дело было сделано, и Заленский потирал руки.

— «Любовь творила чудеса,

Покуда не пришел ее отец.

Она нас уносила в небеса,

Но и у них бывает свой конец».

Борис снова вслух продекламировал свои стихи и мерзко хохотнул, поглядывая на Войковского, продолжавшего надираться в компании собратьев по оружию.

Дорога до Петербурга заняла два дня. Экипаж, который Полянский нанял для дочери, несся вперед, управляемый искусным в этих делах кучером. Лошадки весело стучали копытами, а Ольга всю дорогу любовалась природой. Маленькие деревеньки, узкие речушки и птичьи трели, сопровождали путников по всей дороге. Алевтина и ее помощница охали да ахали всю дорогу. Одна в силу своего возраста, другая с непривычки. Княжна же, хоть и не радовалась такой внезапной высылке из дома, чувствовала себя хорошо и привольно.

Мысли ее, как и в прошлую поездку, занимал Антон. К ним, правда, примешалась еще и грусть по старому другу. С Николя она увидеться так и не успела. Отец говорил, что тот уехал по делам и вернется нескоро. И хоть мысль о свадьбе с ним была ей все также не мила, тоска по их разговорам и дружбе нет-нет, да одолевала ее.

Что касаемо Антона, так в нем она не сомневалась и ждала, что тот предпримет что-нибудь и не оставит ее одну. Ольга и понятия не имела, что посыльный от него приехал ровно в тот день, когда уехала она сама. Он покрутился возле их дома, выяснил у дворовых, куда она направилась, и последовал за ними.

С въездом в волшебный Петербург, Оленька вообще перестала думать о ком-либо. Она с восторгом выглядывала из коляски и изучала дома, усадьбы, дворцы. Такого количества каменных строений, да еще и таких красивых, девушка до этого никогда не встречала. Не утаилось от нее, что петербургское купечество отличается богатством. Они точно могли себе позволить лучших умельцев и отстроить свои поместья по самому лучшему разряду и по последней моде.

Княжну Полянскую завораживали широкие проспекты, пролегающие вдоль реки, огромные мосты, разношерстная публика, в коих частенько встречались и иностранцы. Она выросла в дали от всего этого и поражалась каждой мелочи, и восторгалась всему, что видела.

Ольга и подумать не могла, что Петербург так поразит ее воображение. Она искренне не понимала, как в одном городе помещается столько всего. Куда не кинь взгляд — соборные купола, и тут же неподалеку, почти в каждом доме, лавки и торговые дома, полные разнообразных товаров. Тут тебе и ткани, и кружева, и сладости, и игрушки, и скобяные изделия. Чего только сердцу угодно!

Дороги, хоть на дворе и стояло лето, и многие любили в это время уезжать загород, заполнены каретами, бричками, пешими. Все смешалось. Крики, ворчание стариков, радостный смех. Полянскую словно приворожили. Она притихла и так и сидела с открытым ртом, пока извозчик не остановился у гостиного двора, где ее отец заказал номера.