Чтение онлайн

…К обеду офицеры все-таки добрались до аэродрома. Аккурат в тот момент, когда они въехали на летное поле, на взлет пошла пара МиГ-17. Окрестности огласил свист их двигателей; взлетев, истребители пропали из виду, но Хваленский все-таки заметил, что они ушли на юг.

— На перехват почесали… — произнес Вася.

— Похоже на то… Интересно, куда это наш переводчик так спешит?

Наперерез джипу через поле бежал вьетнамский лейтенант. Вася затормозил, и офицер, подбежав к джипу, проговорил:

— Товарищ Хваленский! «Балалайки»… Ох, черт… Вас к себе командир базы зовет!

— Что там стряслось? — спросил капитан, но запыхавшийся Тхонг не мог двух слов:

— МиГи… Командир базы… На КДП… Я в лагерь бегал… Вас искать… Думал, вы уже того… Приехали, вот!

— Залезайте в машину! — приказал Хваленский — Быстро! Вася, гони к вышке!

Старлей кивнул и нажал на газ, едва Тхонг забрался на заднее сиденье.

— Жди тут! — приказал капитан, когда Базилио затормозил рядом с вышкой. — Тхонг, за мной! — и, не дожидаясь вьетнамца, пулей взлетел на вышку, прыгая через три ступеньки.

Судя по напряженным физиономиям и отрывистым резким фразам переговоров, вьетнамцам сейчас приходилось несладко. На зеленоватом экране радара вырисовывались многочисленные отметки целей. Некоторые самолеты направлялись в сторону базы, другие наоборот — уходили от нее. Руководитель полетов что-то раздраженно говорил по-вьетнамски в микрофон рации, потом, замолкнув, выслушивал ответ, и снова принимался вещать.

Хваленский подошел к полковнику Цзиню:

— Здравия желаю. Что происходит?

— Ваши новые МиГи — хлам, — резко произнес полковник, глядя на экран локатора. — Или это вы их так готовите к вылетам?

— В чем дело? — холодно уточнил капитан.

— С соседней базы на перехват поднялись четыре машины. Пилоты догнали американцев, но вскоре доложили, что вооружение неисправно… Они не смогли ни попасть в американцев ракетами, ни сбить их из пушек.

— Вы всерьез считаете, что это — вина советских специалистов? — удивленно поднял брови Хваленский.

— Пилоты доложили, что пушки не работают, а ракеты почему-то уходят в сторону от американских самолетов, — упрямо повторил полковник.

— Ясно. Что с теми МиГами?

— У них мало топлива. Они вот-вот сядут у нас для дозаправки. Потом перелетят к себе на аэродром.

— Мне надо поговорить с летчиками и осмотреть машины.

— Зачем?

Подозрительность союзников начинала напрягать даже терпеливого Хваленского. Он устало пояснил:

— Чтобы понять, какие системы и почему отказали. И дать моим техникам указание на проведение соответствующих доработок на наших самолетах. Во избежание таких же отказов в будущем.

Крыть полковнику было нечем, и он пожал плечами:

— Ладно. Они будут с минуты на минуту. Пока будут заправлять, осмотрите и поговорите.

— Спасибо, — сказал Хваленский и вышел из душной комнатки КДП на балкончик, протянувшийся по периметру вышки.

…Истребители появились через несколько минут. Капитан, спустившись с вышки, наблюдал, как они садятся и заруливают на стоянку. Это действительно оказались «Балалайки», только более ранней модификации, нежели использовал полк Цзиня. Хваленскому они, впрочем, были хорошо знакомы — на таких он летал в лейтенантские годы.

Как только техники приставили к борту первого МиГа стремянку, капитан поднялся по ней и заглянул в кабину. Скуластый вьетнамский летчик в летном комбинезоне и огромном защитном шлеме, казавшийся мальчишкой по сравнению с капитаном, вопросительно посмотрел на незнакомого офицера.

— По-русски понимаешь? — спросил Хваленский.

— Немного, — кивнул летчик. — Не быстро говори.

— Я — русский инструктор. Расскажи, что произошло?

— Взлетели по тревоге. Пробили облака. Заметили американцев, — вьетнамец говорил по-русски не совсем уверенно, делая большие паузы между словами. — Они нас увидели, стали маневрировать. Я одного в прицел поймал, жму кнопку захвата цели, пускаю ракету. Она мимо. Я второй раз. Он в сторону, ракета снова мимо. Ракета уже стартует, а он вправо, и она мимо. Ракет у меня все, нету. Я за пушку, а она не стреляет…

— Понятно… — вздохнул Хваленский. — Сейчас половина второго… С американцами ты, значит, минут десять назад встретился. Куда они летели?

— Ну… На юг.

— Где было солнце, когда ты целился?

— Солнце?

— Да, солнце.

— Ну… Впереди и чуть выше цели.

— Вот тебе и ответ, — сказал капитан. — Когда вас учили пускать ракеты, что говорили про солнце?

Вьетнамец молчал.

— Говорили про солнце?

— Говорили, — пробормотал вьетнамец и потупился. — Я злой был, не подумал…

— Жаль, — вздохнул Хваленский.

Ракеты К-13, которыми вооружался МиГ-21, страдали тем же недостатком, что и их американские сородичи марки «Сайдвиндер», наводившиеся на излучаемое двигателями тепло, — после пуска они, доворачивая за целью, запросто могли улететь к солнцу. И все потому, что их электронные мозги считали его более сильным источником тепла, чем раскаленное сопло самолета. После этого ракету можно было уже не бояться — она летела в сторону светила, пока не кончалось топливо, а потом падала. Именно поэтому инструктора, обучая курсантов, строго-настрого запрещали пуск ракеты против солнца. Но молодые летчики иногда забывали об этом и впустую тратили боеприпасы.

— А с пушкой что? — продолжал расспросы капитан. — Покажи, как стрелял, что включал…

Летчик принялся объяснять порядок действий, указывая на кнопки и выключатели.

— …оказываюсь сзади него, целюсь, жму гашетку, — пушка не стреляет. Я снова жму — все равно не стреляет…

— Ты не переключился с ракет на пушку, — произнес Хваленский, внимательно следивший за порядком действий. — У тебя и пушка, и ракеты приводятся в действие одной гашеткой. Надо было вот этот тумблер вначале переключить с ракет на пушку, а ты этого не сделал. Ракет у тебя уже не было, пушку ты не включил — вот тебе и ответ, почему оружие не срабатывало.

Вьетнамец понуро молчал.

— Ты растерялся там, в воздухе, когда увидел американцев? Или нет?

— Нет. Злой был, — ответил летчик. — У меня американцы семью убили недавно.

Хваленский осекся.

— Извини… Как тебя зовут?

— Лейтенант Тхонг Ван Сао.

— Тхонг, ты давно на МиГ-21 летаешь?

— Месяц. Сорок часов.

— Первый раз в бою?

— Нет. Пять, — вьетнамец впился взглядом в приборы и очень внимательно — будто впервые — разглядывал их.

— Сбитые есть?